Великий Кофта
Шрифт:
Полковник. Ловко придумано. Тогда подчиняйтесь приказу.
Граф. Я так и сделаю, чтобы доказать свою кротость, но вскоре я вновь явлюсь и открою вашему правителю такие тайны, что он с почетом вызволит меня, а вы будете скакать верхами перед каретой, в которой Великий Кофта вернется к славе своей.
Полковник. Увидим, увидим, вот только сегодня я никак не могу сопровождать вашу карету. Увести его!
Швейцарец. Полковник сказал: «Увести!» — коли не пойдете, подтолкнем вас алебардами.
Граф. О вы, несчастные, скоро вам придется стать передо мной во фрунт.
Швейцарцы (набрасываются на него). Да он, никак, хочет, чтобы за ним осталось последнее слово? (Уводят всех троих.)
Полковник (племяннице). А вы будете этой же ночью доставлены в женский монастырь, расположенный менее чем в пятнадцати минутах езды отсюда. Если ваше намерение скрыться от мира серьезно, вам будет предоставлена такая возможность.
Племянница. Мое намерение более чем серьезно. В этом мире мне уже нечего ожидать. (Кавалеру.) Только одно я еще должна вам сказать — что с собой в уединение возьму свою первую сердечную склонность — склонность к вам.
Кавалер. Не говорите так, не наказывайте меня столь сурово. Каждое из ваших слов больно ранит меня, и ваше положение представляется мне завидным по сравнению с моим. Вы вправе сказать: «Меня сделали несчастной», — а какую невыносимую боль должен испытывать я, когда говорю: «Она и тебя причисляет к тем, кто виновен в ее гибели». О, простите меня, простите порыв слепой страсти, которая по несчастной случайности, оказавшись в разладе с собой, разрушила то, что еще несколько мгновений назад было для нее самым дорогим, самым милым на свете. Нам должно расстаться! Невыразима мука, испытываемая мной. Узнайте же о моей любви и пожалейте меня. О, почему я не последовал первому побуждению и после случайно сделанного мною открытия не поспешил тотчас к канонику! Я приобрел бы друга и возлюбленную и мог бы наслаждаться безмятежным счастьем. А теперь все потеряно.
Полковник. Возьмите себя в руки!
Племянница. Будьте счастливы! Эти последние, утешительные слова навсегда сохранятся в моей памяти. (Полковнику.) По глазам вашим вижу, что мне пора идти. Да не останется ваша человечность без награды. (Уходит в сопровождении стражи.)
Полковник. Бедное создание вызывает у меня жалость. Идемте. Все прошло удачно. Ваша награда не заставит себя ждать.
Кавалер. Какой бы она ни была, эта награда, пусть даже по-княжески щедрой, чего я вправе ожидать, она не доставит мне радости, ибо я поступил недостойно. Отныне у меня остается только одно желание, одна надежда: возродить к жизни эту милую девушку, вернуть ее самой себе и целому свету.
Комментарии
В 1785 году всю Европу потрясло сенсационное дело о бриллиантовом ожерелье, происшедшее при дворе французского короля. Страсбургский епископ кардинал де Роган (1735–1803), будучи посланником французского короля Людовика XV в Вене, вызвал неудовольствие австрийской императрицы Марии-Терезии и ее дочери Марии-Антуанетты, ставшей женой французского наследника престола. Роган был отозван из Вены; когда Мария-Антуанетта стала французской королевой, он оказался в немилости при дворе. Его любовница графиня Жанна де ла Мотт (графский титул ее мужа был сомнительным) взялась помирить кардинала с королевой. Она посоветовала ему подарить королеве бриллиантовое ожерелье, иметь которое та будто бы давно желала. Жанна устроила переписку между королевой и Роганом. Письма королевы, в которых высказывалась благосклонность кардиналу, сочиняла сама Жанна, подделывал почерк Марии-Антуанетты.
Два парижских ювелира владели бриллиантовым ожерельем, стоившим 1900 тысяч ливров. Кардинал вступил в ними в соглашение, что купит его в рассрочку. Ювелирам были показаны мнимые письма королевы, что служило гарантией уплаты. После первого взноса и получения ожерелья муж Жанны де ла Мотт скрылся с ним в Лондон. Ювелиры обратились к королеве с просьбой помочь получить второй взнос, и тогда весь обман был вскрыт. Виновных арестовали, и дело о них было передано парижскому парламенту (тогда выполнявшему функцию суда). Графиня де ла Мотт была осуждена на тюремное заключение, но сумела бежать. Кардинала оправдали, так как он оказался игрушкой в руках аферистов. Роль королевы осталась неясной.
Обнародование этой истории произвело на Гете большое впечатление. Впоследствии он говорил своему секретарю Эккерману, что сюжет пьесы «имеет не только моральное, но и большое историческое значение; факт непосредственно предшествует французской революции и стоит в тесной связи с ее ближайшими поводами. Королева, так сильно запутавшаяся в роковой истории с ожерельем, потеряла свое достоинство, потеряла уважение к себе и утратила в глазах народа позицию, которая делала ее неприкосновенной» (15 февраля 1831 г.).
В нашумевшем деле о бриллиантовом ожерелье был в числе прочих замешан известный авантюрист самозванный граф Калиостро (1743–1795), подлинное имя которого было Джузеппе Бальзамо. Сын крестьян из Палермо, начав со службы аптекарем в итальянском монастыре, он стал затем выдавать себя за аристократа и представлялся алхимиком, умеющим превращать свинец в золото, и врачом, способным творить чудеса. Ему удалось войти в доверие ко многим высокопоставленным лицам. Деятельность Калиостро распространилась по всей Европе, он проник также в Египет, Аравию и Персию. За участие в истории с бриллиантовым ожерельем Калиостро был заточен в Бастилию. Оказавшись затем в Италии, он был осужден там как еретик и умер в римской тюрьме.
Личностью Калиостро Гете заинтересовался в связи с его мнимыми чудесами, которые он якобы совершал. Гете поражало то, что в век, провозгласивший разум высшей силой жизни, в эпоху, самими современниками уже названной Просвещением, оказалось возможным невежественное легковерие.
Соединив два мотива — авантюризм и шарлатанство, Гете намеревался сначала создать либретто для комической оперы, название которой должно было быть «Мистифицированные». Гете даже нашел по возвращении в Веймар композитора для своего произведения, И.-Ф. Райхардта, положившего на музыку уже готовые тексты Гете. В томе 1 настоящего собрания сочинений напечатан перевод «Кофтских песен», не вошедших, однако, в позднейший текст, ибо Гете изменил первоначальное намерение и создал на избранный им сюжет комедию нравов. Она была написана в период между июнем и сентябрем 1791 года. В декабре того же года Гете поставил ее в Веймарском театре, но успеха у публики комедия не имела. В 1792 году «Великий Кофта» был напечатан в «Новых сочинениях» Гете, изданных в Берлине.
«Великий Кофта» — злободневная пьеса. Гете построил ее действие на опубликованных в печати сведениях о процессе. Так как участники скандального происшествия с бриллиантовым ожерельем были живы, он изменил их имена. В его пьесе действующие лица обозначены как Принцесса (Мария-Антуанетта), Каноник (кардинал де Роган), Маркиз и Маркиза (граф и графиня де ла Мотт), Граф. Гете снизил ранг и положение некоторых действующих лиц. У него не королева, а владетельная принцесса, не кардинал, а каноник — священнослужитель католического кафедрального собора. Современному читателю может показаться странным, что, хотя действие происходит во Франции, среди персонажей швейцарские солдаты во главе с полковником. В XVIII веке швейцарцы шли в наемные солдаты; им больше доверяли охрану высокопоставленных лиц, чем французам. Они составляли королевскую гвардию и выполняли также и полицейские функции.
Гете изображает в своей комедии нравственное разложение аристократической среды, являвшееся одним из симптомов кризиса феодальной монархии. Ограничив действие узким кругом лиц, он сумел, однако, создать выразительные типы дворян, подлинных и мнимых, живущих в атмосфере разврата, обмана, интриг. Гете очень выразительно показал духовный разброд в этой среде. С одной стороны, трезвый и расчетливый практицизм, с другой — вера в мистику и чудеса, эксплуатируемая ловкими проходимцами.
В XVIII веке было широко распространено движение тайных обществ — так называемых «вольных каменщиков» или «франкмасонов». Они ставили целью нравственное облагораживание человечества, распространение идеала братской любви, равенства и взаимопомощи. Действующие лица комедии также рассуждают на эту тему, но, зная их поступки, читатель имеет возможность убедиться в том, что они лицемерно прикрывают свое неблаговидное поведение высоконравственными рассуждениями. Масоны имели разработанный церемониал и обставляли свою деятельность таинственностью. Они прибегали также к разным магическим обрядам.