Чтение онлайн

– …и про ковчег не надо. – Железное пенсне сверкнуло. – Всю жизнь землянам глаза замазывали. Точнее, не обращали на них внимания, не сразу поняли, что человек в некотором смысле разумен. Ну, в шкурах. Ну, галдят. Ну, махаются каменными топорами. В последние геологические эпохи мы живые виды прямо как лопатой гребли с Земли. В трюмах фотонных барж контрабандер нКва вывозил виды тысячами. Пришлось даже пускать ковчег на фоне потопа, сами понимаете, акция отвлечения. Что везем? Да честно, вот глядите. Тараканов, клещей, птиц, клопов. Еще рыб везем, лягушек, насекомых, бактерий. А где чудесные трилобиты? Где сигиллярии, пухлые, как шерстяной столб? Где индрик-зверь, объедавший верхушки деревьев? Не ваше дело. Для того и устроили акцию отвлечения, чтобы все списать на стихию. Ну, еще парниковый эффект. Там растаяло, там поплыло. А сами расторопились! Работали не покладая рук. Контрабандер нКва всем пример показывал. Коацерваты – в систему Гончего Пса, там обожают кисель преджизни, купаются в нем, напитывают студенистые тела силой. Процессы метаболизма в системе Гончего Пса – функция эстетическая. Для них коацерваты сильней, чем для вас «Фауст» Гете. А морского змея, толстого, как индейская пирога, сплавили в бездонные моря Альдея вместе с кораллами древних видов, с пленительными кубками археоциат, светящимися в морской мгле. Альдейцы слепые. Красоту мира они воспринимают сразу всеми бесчисленными клетками бесформенных тел, растворенных в придонных течениях. Так что сами понимаете, им это нравится. На Земле сейчас около четырех миллионов видов, но это мелочь. Микробы никому не нужны, а живого милодонта в шкуре, причудливо выложенной блестящими роговыми бляшками, теперь можно увидеть только на планетах Нетипичной зоны. Палочки Коха у всех вызывают неприязнь, а шерстистый носорог до сих пор разгуливает по снегам ледяных планеток, прихотливо разбросанных по созвездию Весов. Полярные сияния, электромагнитный фейерверк, и на его фоне шерстистые носороги. Красота вечна! От красоты любые существа балдеют. Хотя что-то, конечно, было потеряно: выпало в осадок, растворилось, окаменело. От контрабандера нКва, к примеру, сбежал снежный человек, до сих пор прячется в Гималаях.

– Ладно, пусть. – Следователь не хотел спорить с господином Летаевым. – Но Козловы-то из разумных! Насколько я вас понимаю, запрещено во Вселенной разумными торговать. Разумом можно, но разумными ни в коем случае. Не могли же вы контрабандно толкнуть разумных.

– Да вы только послушайте! – возмутился вдруг господин Летаев. – Поехал Козлов нарубить жердей. В лесу распряг свою кобыленку, привязал к дереву. А весна, щепка на щепку лезет. И эти двое! Рогатые. В глазах – кровь, огонь. Будь Козлов разумным, догадался бы, что такая красота давно выставлена в очередной лот. А он рубит жерди, радуется. Потом слышит крик! Прислушался, кричит его собственная кобыленка. Ну, выскочил. А на поляне сохатые толпятся, пытаются оприходовать казенную кобыленку. Это же нестерпимо для Козлова. Он за свою кобыленку отвечал как за близкую женщину. Вот и пошел махаться топором, щерить зубы. Сохатые ему самому чуть пистончик не поставили. А тут высветка контрабандера нКва накрыла всех на полянке – и кобыленку, и сохатых, и Козлова. Пошли они все по мировой купчей как симбионты. Контрабандер нКва подсказал Высшему Существу, что в данном случае речь идет о коллективном спаривании. Так они все и пошли одним номиналом: сохатые, кобыленка, Козлов. Теперь на Земле Козловых нет. Вообще нет. Ни одного.

Даже в Греции.

Короче, случилось то, что случилось.

Господин Летаев любовно подышал на перстень и кривым пальцем провел по камню.

Маленькая жаба-повитуха испуганно прижалась к ровной запыленной поверхности стола. Приятную зеленоватую кожу покрывали нежные крапинки. Плоские лапки жаба красиво и печально выдвинула перед собой, загадочно посматривала снизу вверх на господина Нуса.

– Запрещено продавать разумных, ты прав, – заявил господин Нус. – Но я опираюсь на вашу науку. Опираюсь на труды вашего же Народного академика. Вот, – распахнул он восьмой том Большой Советской Энциклопедии. – Статья «Вид». На Козловых я заработал перстень Высшего Существа, рассчитанный на выполнение одного желания. За симбионтов больше не дают. А теперь мне нужен чистый вид. Хочу перстень на три желания! И чтоб никаких ошибок. Был в созвездии Волопас такой неудачливый контрабандист Мимби. Спихнул он с Земли на одну из планет Антареса перепившееся до животного состояния племя Серого Кабана. И где теперь Мимби? Продан на ту же планету. Служит посыльным в племени Серого Кабана, всеми унижен. А почему? Да потому что недооценил разум. А я не такой. Я совсем не такой. Ну, чего ты надуваешь щеки?

Следователь, помаргивая, смотрел на господина Нуса.

Но какой-то шанс еще оставался. Это Повитухин понимал.

Если господин Нус пользуется знаниями, почерпнутыми из Большой Советской Энциклопедии издания 1951 года, думал, помаргивая, следователь Повитухин, то всякое еще может быть. Откуда знать господину Нусу, что наш Народный академик в своем неистовом стремлении к знаниям как бы перепутал порядок ходов? Даже не раз ругался с трибуны: «Что это еще за ген? Кто этот ген видел? Кто его щупал? Кто его на зуб пробовал?»

– Странный ты у меня получился, – тем временем бормотал господин Нус, недовольно поблескивая железным пенсне. – Я на тебя использовал право одного-единственного желания. Видишь, камень на моем перстне не блестит больше. Вот сказал я: «Явись, жаба», и ты явилась… явился… – внимательно глянул он на Повитухина, помаргивающего глазами-бусинками. – Как это ты говоришь? «Повитухин»? Ну да. Я и сказал: «Явись, жаба». Странно как-то это все…

И забормотал, открыв Энциклопедию на нужной странице:

– «Бросается в глаза, что вся взаимосвязанная органическая природа состоит из отдельных, качественно особенных форм…» Ну, это ясно. «Такие формы не скрещиваются друг с другом в обычных, нормальных для них условиях жизни…» И это ясно. Дочка Козловых, например, никак не могла родить от мужа. В постели билась, валила его на диван, в гостях доставала, а никаких результатов. А на сеновале с соседом, так сказать, в необычных условиях, понесла.

Он укоризненно покачал головой:

– Странные вы, земляне. «В практике виды именуются только родовыми названиями…» Ну, Кошкин… Ну, Козлов… Ну, Собакин… «Если же практика имеет дело с несколькими близкими видами, тогда применяется двойное название…» Ну да, Козлова все так и звали козлом. А если как-нибудь по научному, то козел вонючий! Спрашивается, кто тебя дергал за язык! «Повитухин я, Повитухин!»

– «Из всего сказанного ясно, – сердито читал господин Нус, – что термин «вид» я считаю совершенно произвольным, придуманным ради удобства, для обозначения группы особей, близко между собою схожих…» Правильно предостерегал меня отец, не водись с землянами. Что я получил за этих Козловых? Перстень, исполняющий всего одно желание. А я как минимум хочу перстень на три желания. Козловы пошли в большой лот всем скопом, как симбионты, но ты-то должен быть чистым видом. И не думай, – замахнулся он толстым томом на маленькую испуганную жабу. – Я ошибок не допущу! Не хочу из-за какого-то глупого земного следователя попасть на формальдегидовую планетку.

И закричал, озлясь:

– Чего моргаешь? Вот ваш собственный академик пишет. «Вид – это особенное качественно определенное состояние живых форм материи… Существенной характерной чертой этих форм являются внутривидовые взаимоотношения между индивидуумами…» Все правильно. Жена Козлова и ее родственницы постоянно строили всякие стратегические планы. Например, укрощения Палестины. Чистые внутривидовые отношения. Дескать, вставим Арафату. Сам Козлов, кстати, и Шарону бы вставил. «Изменение условий внешней среды, существенное для видовой специфики данных организмов, раньше или позже вынуждает изменяться в видовую специфику… Одни виды порождают другие… Под воздействием изменившихся условий, ставших неблагоприятными для природы организмов… – он снова погрозил жабе тяжелым томом Энциклопедии, – в теле организмов этих видов зарождаются, формируются зачатки тела других видов, более соответствующих изменившимся условиям внешней среды…»

– Я тебя воспитывать буду, – пригрозил он. – Вот ваш Народный академик прямо пишет, что воспитанием можно вывести совершенно новый вид. И Высшее Существо останется довольным, и я получу перстень на три желания. Ты вот скажи, ну какой ты разумный? Чем переть пешком в эту глухую деревеньку, мог бы позвонить просто. В Москву, на Кипр, в Белоруссию, в Омск, в Зимбабве, какая разница куда. С ходу бы убедился, что нет больше на Земле ни одного Козлова. «Создавая для организмов новые условия, можно создавать новые полезные виды…» Видишь, я правильно действую. Все по науке. Ваш Народный академик овсюг превращал в овес, граб в лещину, а я неразумного следователя превратил в жабу. Только и всего. Я самку тебе найду. Научу спариваться. Чего молчишь? Моргни глазом.

Жаба смотрела на господин Нуса, но на этот раз не моргала.

Непонятки какие-то числились за тем самым Народным академиком, только господин Нус откуда мог знать об этом? Впрочем, следователь Повитухин нисколько не злорадствовал. Раздувая пестрые жабьи щеки, он думал: ну да, господин Нус – опытный контрабандист, но нельзя создавать новые виды, пользуясь указаниями Большой Советской Энциклопедии 1951 года издания.

Ишь, захотел перстень! На три желания!

Самка, это другое дело. Самка – это влечет. Самка – это красиво.

Следователь Повитухин представил себе нежные округлые бока молодой жабы… Не такой уж я неразумный… Господин Летаев зря на такое рассчитывает… Трахну жабу… Все равно господин Нус влип, все равно он попадет на ужасную формальдегидовую планетку, а я вернусь в свой Особый отдел. И стану осторожнее. По крайней мере, на вызовы из дальних глухих деревенек один выезжать не буду…

Раздувая пестрые щеки следователь Повитухин с волнением представлял округлые бока молодой самки. Красивое засасывает. Как бездна. Раздувая пестрые щеки следователь Повитухин снизу вверх смотрел на господина Нуса. Красота, конечно, спасет мир, но до этого его запросто могут погубить вот такие уроды…