Чтение онлайн

— А вы их не оставляйте в доме, — посоветовал Андрею Макаровичу Иван. — Закопайте, что ли…

— Боюсь, погниют… Намокнут и… А у меня очень редкие, ценные издания есть. Их потом нигде не найти…

— Но и дом не слишком надежное хранилище. Могут растаскать, вынести. Да и могут сгореть вместе с домом…

Андрей Макарович опустил голову, подумал.

— Да-а, — вздохнул, — а вы правы… Нельзя книги оставлять в доме. В самом деле надо их спрятать…

И, машинально подав Ивану Дорошке на прощанье старческую, холодную руку, поспешил к своему крыльцу.

Беседа с Андреем Макаровичем растревожила, обеспокоила Ивана Дорошку. Почти всю ночь он проговорил с Катей, женой. Уходить, эвакуироваться Катя не хотела.

— Где будешь ты, там и я, — упрямо твердила она.

— А если меня на фронт возьмут?

— Тогда я сама придумаю, что делать. Да можно сказать, уже и придумала. Поеду в свою деревню, в Будиловичи. Возьму детей и поеду…

— А здесь, в Великом Лесе, не останешься?

— Нет, не останусь.

— Почему?

Жена долго молчала, потом заговорила:

— Видишь, Иван, хорошо, когда все ладом идет..» А если вдруг в самом деле немцы сюда явятся, а? Не думай, что ты всем нравишься. Да и я… Я же тут чужая, пришлая. Не хочу, чтобы свою злобу, ненависть кто-то срывал на мне, на детях… Мы можем спокойно переждать беду в Будиловичах.

— Ты считаешь, там вам лучше будет, там не знают, что я председатель сельсовета, коммунист?

— Может, и знает кто-нибудь. А здесь… — все это знают. Все до единого.

Иван ничего не ответил, а про себя подумал: «Что ж, может быть, Катя и права. Оставаться здесь, в Великом Лесе, да еще вопреки желанию, конечно, не стоит. Действительно, пусть едут в Будиловичи. Если там будет и не лучше, зато надежнее, спокойней — это уж точно…»

Утром, позавтракав, пошел в сельсовет и сразу же начал названивать в Ельники — хотелось поговорить с кем-нибудь из начальства, узнать, где что слышно. Но сколько ни крутил ручку телефона, сколько ни кричал в трубку — никто не отзывался. Спросил у дежурной по сельсовету, не звонил ли кто-нибудь ночью. Выяснилось — никто не звонил.

— Может, телефон не работает?

Иван поднял трубку, прислушался — телефон в самом деле не подавал никаких признаков жизни.

«А что, если Андрей Макарович был прав — немцы под Гомелем. И за ночь… пришли в Ельники?»

Мороз прошел по коже, похолодело внутри.

«Не может быть… Боговик бы меня как-либо предупредил. Не оставил бы в неведении…»

«А если не мог предупредить?»

Вышел из сельсовета, запряг коня. Подъехал к конторе колхоза, кнутовищем постучал в окно.

— Василь, эй, Василь!

Василь Кулага был на месте. Увидав Ивана Дорошку, вышел.

— Ты это куда? — спросил настороженно.

— В Ельники хочу подскочить.

— Вызывают?

— Нет, телефон что-то не работает… Поеду узнаю, что там и как… Андрей Макарович вчера в Ельниках был…

— И что он говорит?

— Ничего особенного, — решил не нагонять лишнего страху на Василя Иван. — Вот поеду, сам все увижу и услышу…

Василь уловил неискренность в тоне Ивана.

— А все же?..

— Хорошего мало… Говорит, немцы под Гомелем, из Ельников кое-кто уезжает… — с деланным спокойствием, как бы даже безразлично сказал Иван.

— Значит, и в Великом Лесе скоро будут немцы, — сделал вывод Василь Кулага.

— Либо дождик, либо снег, — уклонился от прямого ответа Иван. — У страха, сам знаешь, глаза велики.

— Нет, Иван, ты меня не успокаивай, — качал головой Василь Кулага. — По всему чувствуется, придут сюда немцы. И нам с тобою подумать надо, хорошенько подумать…

— О чем подумать?

— Обо всем. И что с колхозом делать, и самим, и с семьями нашими…

— Вот съезжу в Ельники, тогда и подумаем, ладно? — уловив страх в словах Василя Кулаги, сказал Иван.

Василь сосредоточенно постоял, посопел носом.

— Ладно. Езжай, а потом все расскажешь мне…

И пошел, озадаченный, назад в контору.

Восемнадцать километров Иван проехал быстро. Придержал, перевел на шаг коня только в самих Ельниках. Внимательнее, чем прежде, стал приглядываться к тому, что делалось в местечке. Никаких особых перемен, кажется, не произошло, растерянности, паники не заметно. Как всегда, на улицах было людно, каждый спешил, шел куда-то по своим делам. Магазины были открыты, бойко торговали и на рынке.

В парке, перед зданием, где помещались райком и райисполком, стояло несколько подвод и полуторка. На них грузили какие-то бумаги. Среди тех, кто выносил бумаги, Иван увидел кое-кого из райкомовских и райисполкомовских работников.

«Что бы это могло значить?»

Привязав коня, подошел к подводам. Поздоровался со знакомыми работниками, спросил, у себя ли Боговик.

— У себя, у себя, — ответили ему на ходу.

Иван сунулся было в дверь, но — чего никогда прежде не было — дорогу ему преградил милиционер.

— Документы! — потребовал строго.

Иван достал из кармана пиджака партбилет, протянул милиционеру. Тот долго, сосредоточенно листал его, посмотрел, уплачены ли за последние месяцы взносы.

— Проходите, — разрешил, отступая в сторону.

Иван поднялся на второй этаж, удивляясь, что двери всех кабинетов нараспашку, на полу здесь и там валяются разноцветные листки. Вошел в дверь приемной первого секретаря. Секретарша, увидав Ивана, обрадовалась:

— А Роман Платонович со вчерашнего дня ищет способ, как бы с вами связаться. Хотел уже человека посылать, чтобы вас вызвать. Подождите, у Романа Платоновича люди. Я доложу… — Она вскочила из-за стола, бойко протопала к двери секретаря. Через минуту выбежала из кабинета, сказала: — Роман Платонович сейчас вас примет… Подождите…

И верно, не прошло и пяти минут, как из кабинета секретаря, прихрамывая на левую ногу, вышел незнакомый бородатый мужчина. За ним выглянул и сам Роман Платонович Боговик:

— Входи, входи, Иван Николаевич…

Иван Дорошка встал с табуретки, направился к Боговику. Встретив протянутую руку секретаря, крепко и молча ее пожал. Роман Платонович пропустил Дорошку вперед, плотно прикрыл за собою дверь, сказав секретарше, чтоб никого к нему не пускала.

Своим уверенным, размашистым шагом подошел к столу, опустился на стул.