Чтение онлайн

Однако наиболее решительно действовал глава так называемого Военного департамента штата Огайо – это был уже знакомый нам Эмброуз Бернсайд. Линкольн, по-видимому, при смещении его с поста командующего Армией Потомака испытывал что-то вроде угрызений совести – неудача неудачей, но генерал пробыл в своей должности совсем недолго, вину за поражение взял на себя, на президента ее не сваливал, – короче говоря, его не уволили, как Макклеллана, а дали утешительный приз в виде «командно-тыловой» должности.

И вот, находясь на этой должности, 13 апреля 1863 года Эмброуз Бернсайд издал так называемый «Общий Приказ номер 38», в котором, в частности, говорилось следующее: «… всякий, кто предпримет любые действия, помогающие врагам нашей страны, будет арестован и судим как шпион и предатель…»

А в число действий, опасных для страны, было включено и « выражение симпатий к врагу», что могло толковаться очень широко и, безусловно, нарушало обеспеченную Конституцией свободу слова.

И тогда Клемент Валлендайхэм произнес речь, по сравнению с которой его январское выступление было просто нежным шепотом. 1 мая 1863 года он сказал всем, кто хотел его послушать, что «Приказ 38» есть « гнусная узурпация тиранической власти». По поводу президента он тоже высказался бескомпромиссно, назвав его « королем Линкольном, который ведет войну за освобождение негров и за порабощение белых…».

А надо сказать, что всякое упоминание о «короле» в политической речи, отнесенной к политическому деятелю, у всякого американца немедленно вызывало ассоциацию с тем, что говорили о британском монархе «отцы-основатели» в Декларации независимости.

В частности, там было и такое:

«… Он поставил судей в исключительную зависимость от своей воли путем определения сроков их пребывания в должности, а также размера и выплат им жалованья. Он создавал множество новых должностей и присылал к нам сонмища чиновников, чтобы притеснять народ и лишать его средств к существованию…»

Или такое:

«… Он стремился превратить военную власть в независимую и более высокую по отношению к гражданской власти. Он объединялся с другими лицами, чтобы подчинить нас юрисдикции, чуждой нашей конституции и не признаваемой нашими законами, утверждал их акты, претендовавшие стать законодательством…»

В общем, неудивительно, что такого рода речи были сочтены подстрекательством к мятежу, и 5 мая по приказу Бернсайда Клемент Валлендайхэм был арестован, судим так называемой «военной комиссией» и признан виновным в следующем: «… в выражении нелояльных чувств и мнений, имеющих целью ослабить власть правительства Соединенных Штатов и подорвать его усилия по подавлению незаконного мятежа…»

Министр флота Уэллес, человек, безусловно лояльный и делу восстановления Союза, и лично президенту, просто охнул и кинулся к Линкольну. Он считал, что сделана ужасная ошибка. В конце концов, Валлендайхэмa можно было судить обычным судом – хотя, по всей видимости, найти в США такой суд, который приговорил бы кого бы то ни было к тюрьме за « выражение симпатий и мнений», было решительно невозможно.

Линкольн, собственно, тоже думал, что и военный суд, и даже просто арест столь видного человека были делом совершенно излишним. На его голову уже сыпались проклятья всех органов печати, которые стояли за демократов. «Нью-Йорк Атлас» поместил статью, в которой доказывалось, что « тирания военного деспотизма не случайное явление, а закономерный результат слабости, глупости, неэффективности и некомпетентности всей вашингтонской администрации Линкольна…».

В общем, президент какое-то время колебался между желанием поддержать лояльного военного губернатора и нежеланием создавать политический скандал, который был ему совершенно не с руки, – и в итоге выбрал благоразумную середину.

Делать было нечего – 19 мая президент отменил приговор военной комиссии и заменил тюремное заключение на « высылку виновного в пределы Конфедерации…». И « виновного» действительно выслали под флагом перемирия, кавалерийский разъезд северян передал южанам их «гостя», которого они, право же, не ожидали.

Во второй половине мая 1863 года Линкольнy было не до Валлендайхэмa. К этому времени Роберт Ли причинил Северу куда болee существенный ущерб, чем « выражение симпатий мятежникам».

Oн в очередной раз разбил федеральную армию.

IV

Если глянуть в хронологическую таблицу, связанную с ходом Гражданской войны в США, и посмотреть на то, что случилось в том памятном мае, то можно отыскать следующее:

«… Сражение при Чанселорсвилле (Battle of Chancellorsville) – крупное сражение американской Гражданской войны, произошло 30 апреля – 5 мая 1863 года возле селения Спотсильвейни Куртхаус (Виргиния) между Потомакской армией Джозефа Хукера и Армией Северной Виргинии Роберта Ли. Вошло в историю как самое успешное сражение генерала Ли, который в наступательном бою разбил вдвое превосходящие его войска…»

У генерала Ли было чуть больше 60 тысяч человек, у Джозефа Хукера – 133 868 – по крайней мере, согласно платежной списочной ведомости Армии Потомака. Но в сражении приняло участие не больше 75 000. Потери они понесли ужасающие – около 17 000 было убито, ранено и взято в плен – почти четверть. В сложной шахматной игре сражения Роберт Ли распорядился своими ресурсами материала, пространства и времени куда лучше Джозефа Хукера – три корпуса федеральных войск, 46 000 солдат, так в бой и не вступили.

Надо сказать, южане тоже понесли огромные потери. Победа стоила им больше 13 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными. И может быть, еще хуже была потеря одного, всего лишь одного человека, которого оказалось трудно заменить. Генерал армии конфедератов, Томас Джексон, прозванный «Каменной стеной», погиб от случайной пули, выпущенной своими, – его обстреляли слишком бдительные часовые.

Конечно, все эти подробности выяснились гораздо позже. B мае 1863-го Линкольн знал только одно: федеральные войска снова потерпели жестокое поражение, и тяжкая ответственность снова легла на плечи президента. Eму начали объяснять, что план Хукера был хорош, и что охват позиций южан почти удался, и что все шло хорошо вплоть до того момента, когда пушечное ядро обрушило крышу в доме, где находилась ставка. Если бы ядро ударило в дом немного ниже, Хукер был бы убит. А так yпавшая балка всего лишь « вывела генерала из равновесия». Ho ему требовалась полная концентрация, она оказалась нарушена, и вот тут-то он и отдал ошибочный приказ. Линкольн выслушал офицера, говорившего все это, и задал встречный вопрос:

« Вы хотите сказать, что если бы ядро ударило немного ниже, мы сейчас праздновали бы победу?»

Поразительно – даже в такой беде президент сохранил чувство юмора.

Падение Виксбурга

I

Генерал Грант признал, что зимняя кампания 1862–1863 годов на Миссисипи оказалась проигранной, а Грант не любил проигрывать. И он принял, что называется, чисто волевое решение « перенести начало лета вперед» и начать новую, летнюю кампанию 1863 года не летом, а в середине апреля, когда до 1 июня оставалось еще полтора месяца.