Чтение онлайн

Мотекусома досадливо крякнул, вскочил и заходил по комнате — из угла в угол.

— Может, я чего-то не понимаю, — вдруг рассмеялась Женщина-Змея, — но ты ведь получил как раз то, что хотел!

— Да, — мрачно отозвался Мотекусома.

— Ну, так убей их!

Мотекусома резко остановился и притянул ее за плечи к себе.

— А что, если я ошибся?! А что если они еще сильнее, чем я думал?!

— Убей их, — повторила Сиу-Коатль. — Просто убей — и все. И отпусти меня, мне больно!

Мотекусома как очнулся и медленно выпустил старшую жену.

— Я боюсь… — тихо проговорил он, — что теперь просто убить уже мало, и за ними все равно придут другие.

— Ты слишком часто стал бояться, — потирая плечи, покачала головой Сиу-Коатль. — Уйди, если боишься. У тебя столько племянников! Любой согласится стать Великим Тлатоани.

— Они еще мальчишки… — вздохнул Мотекусома. — Только драться и умеют. А мне нужно сделать так, что кастилане остановились. Понимаешь? Чтобы более ни одно их судно не смело пристать к этой земле.

— И как ты этого добьешься? — с подозрением уставилась на явно заговорившегося мужа Сиу-Коатль.

— Для начала замирюсь с Тлашкалой, — поджал губы Мотекусома.

Сиу-Коатль обмерла.

— Ты с ума сошел!

Этой ночью Марина снова залезла к нему под одеяло. Переплела свои крепкие, изящные ноги с его ногами и прижала голову к плечу.

— Почему Колтес не идет в Тлашкалу?

Кортес рассмеялся.

— Лучше расскажи, откуда ты такая взялась?

— Малиналли — дочь своей мамы, — серьезно ответила Марина. — А больше Колтесу знать не надо.

— Вот и тебе не надо знать, почему я не иду в Тлашкалу, — в тон ей отозвался Кортес.

— Если Колтес возьмет дочку вождя Тлашкалы, Мотекусома сделает вот так, — перевернулась она на спину и смешно раскинула ноги в стороны.

Кортес хохотнул и подмял ее под себя.

— Ты не ошибся? — иронично подняла бровь индианка. — Я — не Мотекусома.

— Ты — то, что мне нужно, — впился губами в молодую упругую грудь Кортес.

Через два дня Кортес оставил в крепости Вера Крус только больных, убогих и ненадежных и вышел в Семпоалу.

— Я поставил править крепостью и всем этим краем своего родного брата Хуана де Эскаланте, — объявил он и для пущего веса добавил: — если что пойдет не так, обращайтесь к нему, он победит любого врага.

Вожди уважительно глянули в сторону Эскаланте; родной брат самого Колтеса-Малинче это и впрямь была значительная фигура.

Из Семпоалы, взяв у толстого вождя в подмогу две сотни носильщиков — тащить на себе артиллерию, да четыре тысячи отборных воинов — так, на всякий случай, Кортес и выдвинулся в Тлашкалу.

Понятно, что падре Хуан Диас думал недолго и присоединился к солдатам в первый же день. Торчать за частоколом крепости, все время думая о том, как он, думая попасть в Иерусалим, оказался на другой стороне земли, было хуже, чем даже идти в неизвестность. И в выборе не ошибся: в этом походе вообще всем было на удивление хорошо.

Сгрузившие поклажу на семпоальских носильщиков солдаты шли налегке; силы оставались, а потому все они нет-нет, да и позволяли себе побаловаться с местными прелестницами. Из тысяч вышедших в поля — надламывать початки маиса — индианок попадались очень даже ничего. Да, и в заросших виноградом и вишней чистеньких беленьких городках их встречали, как родных, наперебой называя своими зятьями и стараясь угостить повкуснее. Даже брат Бартоломе, чувствовал себя чуть ли не Иоанном Златоустом. Полуграмотный монах в каждом селении просил Кортеса уступить ему на время Агиляра и Марину и чуть ли не до полуночи пересказывал дикарям сильно урезанную версию Ветхого Завета, вызывая массовое восхищение и по-детски настойчивые требования быстрее рассказать, чем там все закончилось.

А потом они вышли на перевал, и все мигом переменилось. Селения сразу исчезли, а с близких, рукой подать, заснеженных вершин засвистело так, что, сколько падре ни кутался, пронизывало до костей. Затем небо затянуло черными тучами, и пошел дождь, затем забарабанил по каскам крупный, с фасолину, град, и, в конце концов, их даже присыпало снежком.

Застывшие вконец солдаты богохульничали и пытались согреть закоченевшие руки подмышками и чуть ли не между ног. Но даже когда они обнаружили огромные запасы дров у стоящего при дороге пирамидального храма, радость была подпорчена. Греться у огня было еще можно, а вот сварить простейшую похлебку не выходило.

— Даже не пытайтесь, — мгновенно сообразил, отчего стоит такая ругань, падре Хуан Диас. — Здесь на высоте вода при другой температуре кипит.

Солдаты уставились на святого отца непонимающими глазами, и он крякнул и объяснил доходчивее:

— Волей Божьей, чем к небу ближе, тем меньше надо о брюхе думать. Просто горячей водички попейте, и хватит с вас.

Солдаты переглянулись… и смирились.

А потом было три дня пути по стылой каменистой пустыне, а затем — новый перевал и первое селение — уже в землях Мотекусомы.

— Куда идешь? — перевели Агиляр и Марина первые слова здешнего вождя.

— Бог даст, к Мотекусоме, — осторожно ответил Кортес. — В гости…

Вождь внимательно оглядел его стальной шлем и узкий кастильский кинжал.

— Без приглашения можешь не пройти… в гости.

— Почему?

Вождь улыбнулся.

— Столица стоит на острове посреди озера… — перевел Агиляр. — И ведут к ней три дамбы. И в каждой по четыре-пять подъемных мостов… пока еще никто не прошел.

Внимательно слушающий каждое слово падре Хуан Диас достал подклеенную во многих местах книгу для путевых записей. Он о столь хорошо укрепленных городах даже не слышал.

— Там каждое здание — крепость, — спокойно, со знанием дела, продолжил вождь. — Крыши — площадки для лучников. Каналы — преграда для меченосцев. Не-ет, без приглашения не пройти.

Кортес на секунду задумался и вдруг широко улыбнулся и развел узкие ладони в стороны.

— Я пришел с миром. Думаю, пока дойду, Мотекусома это поймет.