Великий обман. Выдуманная история Европы
Шрифт:
Бодманн упоминает еще одно исключение из правила: некий анонимный монах якобы использовал в своей книге «Цветы времени» уже в 1292 году обратный счет времени от рождения Христа. Она считает это «маловероятным» и предполагает, что на самом деле здесь имело место вычитание хронологических пакетов, как это не раз делалось поздними античными писателями.
Первые подлинные даты до Рождества Христова появляются у Вернера Ролевинка в 1474 году; в течение последующего десятилетия их становится все больше. Однако только протестант Скалигер и иезуит Петавиус приняли за центр симметрии времени 1 год от Рождества Христова, и от него можно было без ограничений отсчитывать назад и вперед [67] .
67
Введение обратного счета от Рождения Христова считается заслугой Петавиуса. Скалигер пользовался счетом дней (а не лет) и притом от столь древней даты, что никаких отрицательных дат у него не появлялось.
Повсеместному распространению такой системы отсчета способствовала книга орлеанского теолога Петавиуса De doctrina temроrum (Учение о времени, Париж, 1627). По адаптированному изданию его трактата с понятием о времени знакомились многие покаления учеников во всех европейских школах, и такое представление стало общепринятым. Широко известны его хронологические таблицы королей, династий, описания городов и деяний исторических личностей (Париж, 1628), ставшие каноническими.
Основой для хронологии Петавиуса стала работа Скалигера, сына авторитетного знатока древности, выпустившего учебное пособие De causis linguae latinae (Об основах латинского языка, Лион, 1540). Сам Жозеф Жюст Скалигер (1540-1609) занимался переводом с латинского на греческий и обратно, а также издал собрание античных эпиграфов, не потерявшее ценности до наших дней. Самым важным трудом Скалигера стал трактат De emendatione tem – роrum (Исправление хронологии, 1583; работа появилась сразу после реформы календаря, но всеобщее внимание привлекло лишь женевское издание 1629 года).
Он ввел понятие о «юлианском периоде» (сам термин появился позже) продолжительностью в 7980 лет [68] , умножив 532 года пасхального цикла на 15 (15-летний цикл якобы для сбора налогов). За начало периода он принял 4713 год до Рождества Христова. И все бы хорошо, но только 15-летний цикл – это позднейшее изобретение: все (якобы ранние) документы, его упоминающие, нужно рассматривать как поддельные.
В этом вопросе принято ссылаться на обстоятельное исследование Гинцеля (1914). Деление времени на пятнадцатилетние циклы, для которого нет ни календарных, ни биологических оснований, – я считаю чистым вымыслом (или, если угодно, сознательной дезинформацией). Эта система возникла якобы в Египте в начале IV столетия, а к концу века стала использоваться в Европе. Дионисий, скифский хромец («525»), утверждал, что этот период времени начался в 3 году до н. э. Глупее и выдумать ничего нельзя. [69]
68
Отца Йозефа Юстуса звали Юлий Цезарь, что породило подозрение у ряда историков в том, что это название было связано с именем отца автора. Более радикальная позиция такова: сам знаменитый юлианский календарь восходит не к Каю Юлию Цезарю, как принято считать, а к Юлию Цезарю Скалигеру. Ю. Ц. Скалигер был одним из ведущих умов своего времени, знаменитым филологом и лингвистом, учителем как своего не менее знаменитого сына, так и автора знаменитых пророчеств Нострадамуса. Длительность юлианского цикла измеряется в днях, а не в годах: она равна числу дней в следующих друг за другом 28 x 19 x 15 = 7980 годах.
69
Селешников в «Истории календаря и хронологии», 1977, утверждает, что этот цикл, который он, повторяя принятое в западных языках наименование, называет индиктионом (провозглашение, объявление, специальное обложение), использовался в Римской империи: каждые 15 лет там, мол, взымалась чрезвычайная (какая?) подать. Если учесть, что под Римской империей скорее всего фигурирует ранняя Священная Римская империя, то тезис о позднем введении этого понятия подтверждается.
С V века по 1087 год для датировок документов папства использовался якобы исключительно пятнадцатилетний цикл. (Легко утверждать, учитывая, что никаких пап тогда не было.) С 1218 года, при Фридрихе II фон Гогенштауфене, эта система якобы является единственной законной для датирования документов. Однако трудно было прийти к общему мнению, какой год, в соответствии с делением на циклы, считать началом последнего (в этом вопросе так и не удалось договориться), и в одной и той же канцелярии зачастую использовался отсчет времени по разным 15-летним циклам. Разумеется, этими сведениями поделились с нами не церковники, но дотошные ученые, исследователи старинных грамот. Это ли не основание считать большинство исследуемых грамот подложными?
Крайне редко (Гинцель называет три случая) пятнадцатилетние циклы пытались использовать для счета текущего времени (на некоей пасхальной свече и в известной мастерской поддельщиков – французском монастыре Корби) [70] .
К чести гуманистов следует заметить, что некоторые из них, не прикрываясь почтенным прошлым, издавали свои творения под собственными именами: так, например, Хартманн Шедель издал «Всемирную хронику» (1493) не на искусственно состаренной латыни, но на хорошем литературном немецком [71] , с картой Германии Г. Мюнцера. Вот здесь и начинается научная (в нашем понимании) мысль.
70
Единственным разумным обоснованием индиктиона следует считать то обстоятельство, что средняя продолжительность правления в длительных династиях близка к 15 годам. Индиктион мог представляться более удобным (для счета, например), чем 19-летний лунный цикл Метона (каждые 19 лет фазы Луны приходятся на одинаковые числа месяцев) для ведения хронологических записей.
71
Естественно, на немецком своей эпохи. В недавнем переиздании книги ее пришлось снабдить длительным введением и обширным комментарием, так как язык «Всемирной хроники» нелегок для понимания. Кстати, в датировке 1493 годом можно усомниться. Она была внесена от руки на один из сохранившихся экземпляров книги в XVII веке и основана на анализе сопровождавших появление книги документов. Однако традиционную датировку этих документов никто критически не проверял.
Я хотел бы подчеркнуть, что Гертруда Бодманн своим исследованием сослужила нам добрую службу; я использовал ее изыскания и основные выводы, рассмотрев их, однако, с новой точки зрения.
Сама исследователь часто апеллирует к Ле Гоффу, открывшему своими работами новое окно в средневековье. Обратимся и мы к работам этого выдающегося историка XX века.
Глава 7. РОЖДЕНИЕ ЧИСТИЛИЩА
В 1981 году знаменитый историк Жак Ле Гофф [72] представил общественности результат своего напряженного труда (частично основанного на книге Бар, 1946): он выпустил в свет основополагающий труд «Рождение чистилища» (Purgatorium), в котором рассмотрел становление и развитие этого понятия с церковной точки зрения. К сожалению, ему не хватало широты взгляда, и, поскольку он свою основную мысль заранее четко сформулировал, ему все время приходится менять другие свои представления. Верующий католик, о многих вещах он судил исключительно предвзято, оставался глух к идеям, не отвечающим догме. Тем не менее я обращаюсь к его работе, так как, во-первых, в ней дан обзор научных представлений по этой теме, которым уже пользуются современные историки (например, Бодманн); во-вторых, анализ его ошибок и заблуждений будет полезен для решения той истинной проблемы, которую он старается скрыть от читателя.
72
Жак Ле Гофф (родился в 1924 году в Тулоне) – один из ведущих представителей третьего поколения французской «Школы Анналов», совершившей в XX веке малую революцию в исторической «науке». Вместо «исторических событий», отдельных личностей и внешней политической канвы Школа поставила в центр своих исследований понимание исторических процессов, подробное исследование быта и хозяйства в разные эпохи, образа мыслей и т. н. ментальности. На большую революцию, охватывающую еще и новый подход к хронологическим представлениям, представители Школы не решились. Ле Гофф был членом редколлегии «Анналов» и президентом Школы высших исследований после Люсьена Февра и Фернана Броделя, виднейших представителей двух первых поколений Школы.
Прежде всего, Ле Гофф устанавливает (с. 12), что существительного «чистилище» (Purgatorium) до XII века не было, а было лишь прилагательное «очистительный» (purgatorius, – а, – m). Подразумевался при этом – огонь. Эта тонкость (впрочем, известная и ранее и в такой строгости не соответствующая истинному положению вещей) приводит его к открытию, что понятие о чистилище, явившись теологическим новшеством, распространилось на Западе, начиная с 1170 года. Если же слово «чистилище» встречается в более древнем тексте, то в этом, по мнению Ле Гоффа, нужно искать либо вину переписчика, либо попытку «улучшения» рукописи, либо неверную датировку.
Однако в то время слово Purgatorium (не в смысле чистилище) было довольно употребительным словом в повседневном обиходе, не имевшим теологической привязки. Оно означало юридически законный публичный божий приговор (в основном кару, связанную с огнем, от греч. Руг – огонь); но в то же время и некое медицинское действо – изгнание и очищение (purgare); того же корня и слово Purgamentum (мусор, сор, дрянь, но и – оправдание, очищение от греха).
В текстах так называемых отцов церкви, созданных предположительно в поздней античности, часто встречается выражение ignis purgatorius (огонь очистительный), где понятие «огонь» присутствует в обоих словах: ignis и рur. Кроме этого, отцы церкви часто пишут о flumen purgatorius , очистительном потоке. Встречаются и другие похожие выражения, так что, вообще, возникает впечатление, что позднеантичные авторы, «уже не вполне понимая значение», употребляли слово «огненный» лишь в переносном смысле. Такой представляется мне поздняя ступень развития, но не начало формирования понятия.
Логический ряд должен выглядеть примерно так: сначала Pur-gatorium было синонимом телесного либо духовного очищения, затем ignis purgatorius стал употребляться в качестве теологической концепции. Иначе говоря, сначала были сочинения о чистилище XII—XIII веков, затем появились тексты (якобы II—IV века), оправдывающие отцов церкви, извлекших из сравнительно примитивного чистилища в виде некоего (языческого) места и придавших в эпоху Ренессанса этому понятию духовный смысл: одного из видов наказаний в потустороннем мире. Но окажись мы в еще полуязыческом мире Ирландии XII века и узнай о взглядах на чистилище святого Патрика как о связанном с определенным местом на Земле, мы были бы весьма удивлены точкой зрения отцов церкви.
Профан или специалист, христианин или анархист – всякий западный человек представляет себе чрезвычайную важность понятия чистилища. Оно (в известной степени) является характеристичным отличительным признаком между Восточной церковью (византийской) и Западной (римской); и что оно послужило поводом к спору об отпущении грехов, каковой (спор) привел к разделению уже Западной церкви на реформированную (евангелическую) и католическую. Это понятие смелее даже сверхсовременной теории относительности, ибо описывает место, лежащее вне любых возможных географических координат и вне любых известных временных размерностей.
Через наказание чистилищем проходят и добрые души: ведь и на них лежит первородный грех. Оно находится в параллельном времени, которое лежит между смертью каждого отдельного человека и Страшным судом, – то есть вне наших обычных представлений о времени и пространстве. В чистилище страдают Адам и Моисей, папа Петр I, Блаженный Августин и папа Иоанн XXIII (я имею в виду папу XX, а не XIV века). Тем не менее это место – не вне нашего мира, ибо доступно путем молитвы и жертвы (рис. 16; 17).
Жак Ле Гофф, впрочем, сводит католические представления к следующему делению на три части: небеса – чистилище – ад. Трехчастно и католическое божество. Однако в средневековых текстах представлены более многосторонние точки зрения. Часто встречаются «симметричные» представления: небеса как вечная обитель спасшихся; преисподняя как вечное место проклятых; Refrigerium (прохлада, освежение, утешение) как временный приют для добрых душ; Purgatorium (исправительный лагерь) как перевалочный пункт для грешников.