Великий обман. Выдуманная история Европы
Шрифт:
«Во втором веке до новой эры некий александрийский иудей, Аристобул, якобы собрал стихотворения древнейших греческих поэтов (или сам сочинил эти стихи за них), причем эти поэты не просто высказывали идеи в духе монотеизма, но даже сочувственно выражались по конкретным вопросам еврейских религиозных положений. Удивляет наглость этою начетчика, с которой Арис-тобул, развивая свою теорию греко-иудейских связей, подобрал и подделал фрагменты из древнейших греческих поэтов таким ловким образом, что выходило, будто Орфей рассуждал об Аврааме, Моисее и десяти заповедях, а Гомер – о седьмом дне творения и святой субботе. При этом ему пригодилось не только тщеславие его единоверцев, безоговорочно принявших эту теорию, но и то, что ему поверили и на него ссылались даже прославленные и образованные отцы христианской церкви. Климент Александрийский и Евсевий Кесарийский полностью поверили в сконструированные Аристобулом последовательности доказательств».
Штраусс продолжает: «Вопиющий пример – переписка Христа с царем Эдессы Абгаром. С этой „редкостной" находкой из эдесского архива нас познакомил Евсевий, причем он же сделал перевод с сирийского оригинала».
Содержание писем Христа этому сирийскому царю, жившему пятьюстами годами позже, чем Иисус, настолько наглое, что может вызвать у любого слабонервного современного богослова приступ головной боли. В этих «письмах» Иисус ссылается на сочинения своего апостола Иоанна (IX, 39; XX, 29 и др.), написанные гораздо позже. Такого рода цитирование библейских отрывков с целью доказать раннее возникновения Евангелия нам знакомо уже с XVI века. Штраусс приходит к именно такому выводу.
Впоследствии Штраусе стал одним из самых образованных богословов своего времени, автором многочисленных теологических сочинений, вызывавших оживленную полемику. Его первый критический труд был написан в чисто теологической манере, с тщательным приведением доказательств для каждого отдельного утверждения. В старости, на 40 лет позже, как венец жизненных трудов, он предпринял сочинение предназначенной для широких кругов читателей книги «Жизнь Иисуса для немецкого народа», из которого мы цитировали выше. Эта популярно написанная книга, в которой он вновь вынес на обсуждение поставленные им еще в молодости вопросы, вызвала яростную дискуссию, в то время как его предыдущие, адресованные непосредственно теологам разоблачения в течение многих лет успешно замалчивались академической наукой.
Стремление к поиску истины и просветительству не затихало и в следующих двух поколениях; критическое направление в библе-истике успешно развивалось, достигнув кульминационной точки к началу Первой мировой войны [118] . Одним из наиболее известных представителей этого направления был Артур Древе [119] , составивший свой корпус убедительных доказательств позднего происхождения мифа о Христе (см. переработанное издание именно так и названной книги 1921 года). Кроме несоответствия созданного образа Иисуса духу времени, в которое этот образ был помещен, Древе подчеркивал психологические несоответствия в фигуре Христа, незнание создателями этого образа психологии людей той эпохи, а также исторические противоречия: Ирод, при котором должен был родиться Христос, умер уже в 4 году до н. э., а сирийский наместник тех дней Кирений исполнял свои обязанности вовсе с 7 по 11 годы н. э. [120] .
118
Это направление получило прозвище супер– или сверхкритицизма. Префикс «супер» в этом слове интерпретировался защитниками традиции (в форме модели виртуального прошлого) как указание на «излишества», на «перегибание палки сверх нормы». Традиционалистам повезло: вторая мировая война прервала повышенный интерес публики к суперкритицизму и традиционалисты смогли приписать себе победу в споре, в котором, мол, они привели лучшие аргументы. Прекрасное представление о современном состоянии и традиции суперкритицизма дает вебстраницадоктора теологии Де-теринга.
119
Один из классиков движения суперкритицизма, философ и писатель Артур Древс (1865-1935) опубликовал до своего 42 года 25 книг по философии, психологии, филологии и другим гуманитарным областям и приобрел стойкую репутацию эрудита, работоголика, но и вольнодумца и диссидента, не идущего на компромиссы с догматической академической элитой. Все его творчество демонстрирует, что он никогда не плыл по течению распространенных в академических кругах представлений, а всегда был критически и оригинально мыслящим ученым. Особенно зло реагировал научный истэблишмент на книги Древса, которые он писал не для академической элиты, а для широкой публики.
В 1910 году Древе прогремел на весь мир своей вышедшей в 1909 году книгой «Миф Иисуса», в которой, со свойственной ему академической тщательностью, собрал многочисленные аргументы, говорящие о том, что образ Христа легендарен и что историчность Христа ничем не доказана. Под влиянием этой переведенной на многие языки книги перед первой мировой войной в Берлине состоялись публичные дебаты на тему об историчности Христа. Успех их был таков, что дебаты пришлось перенести в громадный шатер шапито. Пресса характеризовала это событие, в котором приняло участие около 15 000 зрителей, как величайшее явление в истории христианства после лютеровской реформации.
120
Библия же утверждает, что он был правителем Сирии в дни рождения Христа. Чтобы выйти из этого затруднения, традиционалисты придумали, что указанное Топпером время правления суть второй срок на этом посту. А Кирений (греческий вариант имени Публиса Сулфи-ция Квирина) был при рождении Христа правителем Цилиции, аннексированной сирийцами именно в это время. Поэтому, мол, его не совсем правильно называть правителем, но такая ошибка, мол, простительна. И вообще, коль Лука так написал, то так оно и было, ведь этого апостола сегодня возводят в ранг серьезного историка!
Расцвет деятельности Иоанна Крестителя должен был прийтись на правление в Абилене тетрарха Лизания, который на самом деле умер в 36 году до н. э., к тому же Абилена никогда не была тетрархией. Анна и Кайяфа якобы одновременно были первосвященниками, но первосвященник мог быть только один. Судя по описанию Флавия, царь Ирод I был достаточно гуманным человеком, и уж ни в коем случае он не стал бы устраивать «избиение младенцев» (Древс, с. 33). В общем, авторы, писавшие Евангелия, не имели представления о действительной истории и образе жизни людей древней Палестины. Не были они знакомы и с реконструкциями историков эпохи Возрождения. Итак, верхняя и нижняя границы времени написания Евангелий обозначились: «выше» поздней античности и «ниже» Ренессанса. Мое первичное подозрение падает на эпоху от X до XIV веков.
Тщетное долгое ожидание возвращения Спасителя (например, ожидание скорого его возвращения в Евангелии от Марка, 13, 7-13) должно было превратить христианство, буде таковое существовало уже в античности, в посмешище. Неисполнение предсказания в течение многих поколений должно было повлиять на христиан, и если и не уничтожить, то полностью изменить их учение. Только ретроспективные предсказания – тем более, когда сама ретроспектива вымышлена и отнесена в прошлое на почтительное временное расстояние – оказываются якобы верными. Разрушение персами Иерусалимского храма должно было вызвать огромный поток беженцев, распространивших по всей Европе новые идеи; ими, скорее всего, и был дан импульс к написанию Евангелия. Кроме этого, их естественное желание отвоевать Святые Земли приблизило эпоху крестовых походов [121] .
121
Но не через тысячелетие же с лишним после событий! Если же персы – это османы, а разрушенный храм находился в 1453 году в Константинополе, то мы получаем основу для датирования «крестовых походов» второй половиной XVI и XVII веков.
Уже первый христианский мученик, Степан, нес пропагандистскую нагрузку: рискуя жизнью, он предпринял попытку отвратить иудеев от культа храма. Этому можно найти соответствие в византийском иконоборчестве, идеология которого зародилась одновременно с набирающим силу исламом и с первыми попытками размежевания с иудаизмом и самоопределения европейских христиан. Речь идет, следовательно, примерно об XI веке [122] .
Древнейшие христианские тексты представляли собой собрания афоризмов, вложенных с течением времени в уста Спасителя. Ориген, один из ранних «Отцов церкви», знал множество Христовых изречений, не имеющих соответствия в канонических Евангелиях. Мусульманами записана добрая сотня только им известных высказываний, которые они приписывают Христу (собраны Аси-ном Паласиосом).
122
Сегодня Топпер, скорее всего, сказал бы: в XIV или XV веках.
После попыток перепроверить евангельские цитаты в произведениях средневековых авторов, я вынужден с сожалением констатировать, что, в основном, встречается либо не совсем внятное цитирование, либо цитата стоит в тексте, который, судя по впечатлению, написан или, по меньшей мере, переписан лишь в эпоху Возрождения. Кроме того, в Новом Завете встречаются чрезвычайно подозрительные с точки зрения содержания места: маловероятно, чтобы Павел поехал в Дамаск с целью преследования христиан, как об этом сообщается в Деяниях апостолов (Евангелие от Луки, гл. 9). Скорее всего, он, согласно древнейшей традиции, ожидал там возвращения Христа. Вообще, в древнем мире Дамаск, как город Ветхого и Нового Заветов и Страшного суда, имел настолько большое значение, что первые исламские калифы, Омейяды, сделали его в VII веке своей столицей. А вот упоминание в Евангелиях Назарета можно смело зачислить в разряд недоразумений: как город Назарет появился только в эпоху крестовых походов.
В многочисленных противоречиях Евангелий и Посланий отражаются дискуссии находящейся в процессе становления господствующей церкви, выросшей из различных противоборствующих духовных течений. Иногда одни послания Павла комментируют другие послания Павла (Детеринг, 1995), причем и те и другие написаны не им. Три так называемых «пасторальных послания» (два – к Тимофею и одно – к Титу) принадлежат еще одному автору, который не знает ни жизненных обстоятельств вымышленного персонажа по имени Павел, ни прежних его вероучительных высказываний. Первоначально, скорее всего, они задумывались для других целей, а не для фальсификации «Посланий» Павла.
Сведение текстов Нового Завета в единый Канон должно было удовлетворить обе партии: последователей Петра и последователей Павла. То есть в него на общих основаниях, без расстановки приоритетов, вошли все важнейшие положения обеих сторон. В этом-то и состояла цель канонизации: создать сложные, таинственные, не поддающиеся интерпретации (и, стало быть, интерпретируемые богословами каким угодно образом) тексты трудно определимого авторства. Для утверждения и окончательной правки Канона средневековая церковь создала ересиологические сочинения (например, Иринея), в которых явно отражаются позднейшие теологические дискуссии.
Если мы обратимся к аргументам дискутирующих сторон, то нам (с удивлением) придется признать, что темы дискуссии никак не могли принадлежать – как это утверждается – античности: они возникли только во втором тысячелетии.
Первый результат анализа: мистерии
Христианская церковь сформировалась как ответ на распространение в Центральной Европе иудаизма. Поскольку иудейская Тора являлась неоспоримо священной книгой, христианам в срочном порядке потребовалось создать соответствующий документ. Интенсивный духовный процесс XI века должен рассматриваться как попытка противодействия зарождавшемуся почти одновременно с христианством исламу и усилению в Центральной Европе иудейского влияния. Значение Торы еще больше усилилось в связи с духовным движением караимов. И слово «караим» [123] , и название священной книги ислама возникли от семитского кара = читать. Составление Корана и Нового Завета стало прямым следствием присутствия и распространения Торы. Взаимовлияние этих книг очевидно, хотя и отрицается повсеместно. Так, в борьбе и соперничестве, во взаимном «подзадоривании», зарождалась сложная догматика трех монотеистических религий [124] .
123
Движение караимов – это реформаторство внутри иудаизма. Караимы в еще большей мере, чем иудеи, отрицали единую церковь. Более того, они протестовали против унификации толкования Торы и не признавали других священных книг иудаизма (мишна и талмуд). Каждый верующий вправе сам читать и толковать Тору. Параллели с христианской реформацией столь сильны, что возникает вопрос: а не приписали ли караимам большую часть грехов евангельских церквей, не является ли их история в существенной своей части проекцией истории реформации на иудаизм? Рассмотрение этой гипотезы может привести к совершенно иному датированию возникновения и расцвета караимства (все тот же XVI век, а не VIII—IX).
124
Автор считает, что Новый Завет возник позже Ветхого: такова и точка зрения традиционалистов. Несколько иная точка зрения на динамику возникновения трех мировых религий была изложена выше в одном из моих примечаний. Первоначальное распространение во всей Европе получил не иудаизм, а первичный монотеизм, он же предыудаизм и предкатоличество, а на Востоке Европы – предправославие и арианизм как предыслам. Из нее следует, что Новый Завет мог быть – в своей первоначальной версии – написан и раньше Ветхого (конечное редактирование и того, и другого проходило более или менее параллельно в XVI веке и продолжалось и в более поздние века). Просто Новый Завет послужил идеологической основой для будущих папистов, а его (и папизма) отрицание частью монотеистов привело к кристаллизации иудаизма. Ислам мне представляется явлением XVI века, которому позже приписали деяния части начальных монотеистов.