Великий океан
Шрифт:
Однако он ходил и ходил за Барановым и только часа через два, промочив ноги, злой вернулся на корабль. Там он сразу заперся в своей каюте и начертал на бумаге план дальнейших действий.
Первым пунктом стояло: затребовать у правителя Баранова генеральный отчет по расторжкам и тратам за все годы, с описью приобретенных и отпущенных товаров, и отдельно расходы по селению в Калифорнии. Вторым: представить переписку с Кантоном, королем Сандвичевых островов, с доктором Крулем, с Кусковым и испанскими властями. И третьим: послать Хлебникова описать все заведения Ново-Архангельска, редутов и близлежащих мест. А также объявить по крепости, что полномочный ревизор главного правления Российско- американской компании капитан-лейтенант Гагемейстер приступил к исполнению своих обязанностей.
В крепости все оставалось по виду таким же, каким было до прихода «Кутузова», но прежняя размеренная жизнь нарушилась. Все так же работали на верфи, в мастерских, школьники занимались в классах, алеуты и зверобои уходили на промысел, достраивалась у озера больница, новый поп Тихон наспех служил обедню и торопился на берег ловить палтуса. Однако во всем чувствовалось ожидание каких-то событий.
Никто ничего не знал, но то, что готовый к отплытию «Суворов» неожиданно задержан в гавани, что капитан-лейтенант публично объявил о ревизии, заставило людей почуять неладное.
Только Баранов относился ко всему спокойно. Он отправил требуемые книги и бумаги на корабль, велел Николке переписать отчет-донесение главному правлению, отосланный в Санкт-Петербург перед приездом Гагемейстера, сам обходил с Хлебниковым ближайшие заведения.
Начальства в Петербурге много, всем места не хватает,ответил он Серафиме на ее молчаливое осуждение скоропалительных действий Гагемейстера. Скоро на покой пойду. Только бы человека подходящего найти. Павла растил...
В первый раз заговорил с ней о крестнике. Женщина торопливо ушла в свою горенку. Истинное горе не забывается. Тихая, большая, опустив голову на сильные мужские руки, она до вечера просидела у окна.
Раза два Гагемейстер встречался с правителем на корабле. Здесь, в своей каюте, среди подчиненных, он чувствовал себя уверенней, однако не настолько чтобы решиться на последний шаг. Знакомясь с бумагами, опрашивая людей, видя широкий размах начинаний и дел хозяина российских колоний, он понимал, что доносы лживы, придирка к запущенности отчетов чистая глупость. Он был достаточно умен, чтобы не видеть, чего лишится компания, да и вся Россия с уходом Баранова. Но он также понимал, чего от него хотят, а давняя приниженность перед правителем и зависть маленького к большому грызли его честолюбивую душу.
В первое же посещение Барановым корабля капитан-лейтенант снова заговорил о претензиях калифорнийского губернатора и о том, почему правитель в таких важных делах не имеет мнения департамента иностранных дел.
Доверие, господин главный правитель,заявил Гагемейстер, стоя за узеньким столиком, на котором лежали бумаги,кое правительство делает компании, предоставляя управлению ея столь обширные пограничные страны, налагает на нее обязанность избегать всего вообще могущего нарушить доброе согласие с соседственными державами...
А сие, господин капитан-лейтенант...Баранов поднял голову, удобнее облокотился на ручки кресла,сиедело главного правления в Санкт-Петербурге. С министрами сноситься чести лишен. Действую же по воле правления и на основании высочайших привилегий, пожалованных компании. И по малому моему разумению, льщу себя уверенностью, что законов державы не нарушаю.
Он расстегнул сюртук, вынул из бокового кармана сложенный вчетверо, пожелтевший, мелко исписанный лист, развернул его, достал очки.
«...Второе,начал читать он копию дарованных царем привилегий.Делать ей новые открытия не токмо выше 55 градусов Северной широты, но и за оный далее к Югу и занимать открываемые ею земли в Российское владение на прежде предписанных правилах, если оные никакими другими народами не были заняты и не вступили в их зависимость.
Третье. Пользоваться ей всем тем, что доныне в сих местах как на поверхности, так и в недрах земли было ею отыскано и впредь отыщется, без всякого со стороны других на то притязания.
Четвертое. Позволяется Компании на будущее время, по надобности и лучшему разумению ее, где она за нужное найдет, заводить заселения и укрепления для безопасного жилища, отправляя в сей край суда с товарами и промышленниками, без малейшего в том препятствия.
Пятое. Производить ей мореплавание ко всем окрестным народам и иметь торговлю со всеми около лежащими Державами, по изъявлению от них доброго на то согласия и по Высочайшем сего утверждении, для приведения в большую силу и пользу ее предприятий...»
Он кончил читать, сложил бумагу, снял очки,
Извольте видеть, сударь, разбоем не занимаюсь, чужие владения не захватываю, с державами не воюю. А в Калифорнии вам самому дела отменно известны.
Неожиданно разболелась спина продуло при переезде на шлюпке. Баранов поднялся с кресла, нашел свой картуз и накидку.
Ветер крепкий будет ночью. Байдары закрепить нужно,сказал он, заканчивая разговор.
Почти то же произошло и в последующие встречи. Капитан-лейтенант готовился к разговору, настраивал себя держаться со стариком независимо и резко, но ничего не выходило. В присутствии правителя он не решался предъявить ему ни одно из своих обвинений.
А проверка магазинов и книг действительно подтвердила возможность неблагополучия. Книги велись не изо дня в день, товары и припасы отправлялись без подробных ведомостей, отчеты Кадьякской и Уналашкинской контор вовсе не были представлены. Расходы казались огромными, одного рому было выпито на тысячи рублей. Тогда Гагемейстер решил окончательно, что перед ним чудовищные злоупотребления и что руки у него развязаны.
Он вызвал Хлебникова, велел написать, согласно секретной инструкции, письмо Баранову. В нем, не объясняя ничего, сухо и кратко просил официальной беседы. Через час, пригласив командира «Суворова», вместе с ним, в полном парадном мундире, при шпаге и орденах, отправился во дворец правителя. Теперь он был важен и строг. Он олицетворял власть.
Баранов читал у себя в зальце. В очаге трещали две плахи душмянки, распространяя тепло и легкий запах дыма, на столе стояли приготовленные Серафимой свечи. Было еще рано, но весь день ползли тучи и, казалось, вот-вот стемнеет. В ожидании прихода Гагемейстера правитель читал донесение начальника редута св. Михаила в Нортоновом заливе, доставленное еще вчера «Алеутом», вернувшимся из плавания к северным берегам Аляски.
Начальник сообщал, что промысел песцов был удачным, что китобойная шхуна неизвестной нации хотела пристать к берегу, но, увидев российский флаг на редуте, скрылась, что в крепостцу опять приходил старый траппер Кулик и сказал, что нашел золото. Однако после того как в пургу погибла его дочь Наташа, помогая индейской сквау с ребенком переправиться через Юкон, и собаки притащили на нартах ее замерзшее тело к стоянке старика, Кулик, видимо, тронулся умом. Один, с ружьем и котомкой, он все бродит и бродит по самым недоступным местам, неизвестно чем питаясь и как существуя. Злодей Лещинский, которого он все еще продолжает разыскивать, по всей видимости, бежал в Канаду...