Чтение онлайн

По траектории все понятно. Минометы не стреляют прямой наводкой. Как правило. Действенность же складывалась из производительности, точности и эффективности.

На легких минометах производительность была впечатляющей. До 25–30 выстрелов в минуту. А вот на 120-мм миномете это было уже не так. И он показывал обычную скорострельность для легких нарезных систем в районе 15 выстрелов в минуту.

Эффективность же литых чугунных мин была кардинально ниже стальных снарядов с аналогичным количеством взрывчатого вещества. Это было можно компенсировать, изготавливая мины стальными. Что получалось существенно дороже. Сталь ведь дороже чугуна. И отливка стали была куда более проблематичным занятием, чем чугуна. Особенно точная.

Точность же у гладкоствольных минометов традиционно была ужасной. И она пропорционально падала с ростом дальности. Из-за чего у них шел перерасход снарядов, существенно опережая нарезные системы аналогичной мощности. Это было можно в некоторой степени компенсировать, повышая точность изготовления мин. Но в этом случае повышается и их стоимость. Особенно в сочетании с переходом на сталь вместо чугунных отливок, что сближало их с ценой на выстрелы для нарезных систем.

Вот и получалось, что 120-мм миномет на испытаниях показал действенность огня где-то на уровне 76-мм гаубицы. Чуть-чуть выше. Его можно поднять. И существенно поднять. Но в этом случае будет утрачен выигрыш по низкой стоимости боеприпаса… в общем — замкнутый круг.

И таких нюансов было много.

Из-за чего в сухом остатке 120-мм минометы получались очень специфическим оружием, которое уже не имело преимуществ легких минометов, но еще не обладало качествами нормальных артиллерийских систем. При этом вопрос стоимости эксплуатации установкой с лихвой перекрывал дешевизну производства установки на достаточно коротком плече. Поэтому Фрунзе видел такие установки только как средство усиления разного рода подразделений из ведомства Буденного. Само собой, со стальными минами особой выделки. Во всяком случае пока. Для частей же постоянной готовности нарком остановился на пехотных гаубицах, ну или легких полевых, как их еще можно было называть…

— Дивно, — огладив усы заметил Брусилов, наблюдая за учениями.

— Да уж… нам бы такие войска в пятнадцатом… — тяжело вздохнул Свечин, имея в виду большое отступление 1915 года.

— Мы бы и теми войсками справились, если бы у них было чем стрелять, — резонно возразил Брусилов.

— Да, но такие полки бы шуму наделали…

Фрунзе усмехнулся.

Полк был укомплектован по обновленным штатам. Весь обоз переведен на грузовики. Артиллерийские системы перевозились колесными тягачами, сделанными из грузовиков. Пехота перемещалась не «одиннадцатым маршрутом», а на велосипедах, что сильно поднимало ее подвижность. Очень хотелось сделать полностью моторизированный полк, но грузовиков остро не хватало. Пока. Однако даже так — маршевая подвижность полка поражала.

Не хватало по сути только бронетехники. Но это был обычный пехотный полк новых штатов для частей постоянной готовности, в котором она не была пока предусмотрена. Пока один полк. Только-только завершивший перевооружение. И вот — учения по проверке освоения им материальной части. Для чего воссоздали типичную полосу германской обороны времен Империалистической войны. И… полк щелкал его как орешек. Быстро. Слишком быстро.

Связисты оперативно протягивали телефонные линии. Частично используя переносные батальонные радиостанции. Ранцевые. Опытные. К сожалению. Но очень удобные. Позволяющие координировать весь полк в единое целое.

Очень не хватало ротных радиостанций, что для себя Фрунзе отметил. Хотя бы на 2–3 километра действия. Слишком хорошо было видно сколько «мартышкина труда» было на связистах из-за этого. Сколько проводов приходилось прокладывать оперативно. А вестового посылать в условиях огневого боя — затея рисковая с абсолютно неопределенным результатом.

Но в целом — работу полк показывал слаженную.

И оперативно подавлял вновь выявляемые огневые точки противника. Будь то пулеметные гнезда или минометные позиции. Активно применялась тактика забрасывания гранатами. Когда пехотные отделения сближались с траншеей условного противника. Пользуясь огневым прикрытием своих пулеметчиков. И метали туда множество гранат разом.

Отработали и отражение контратаки.

По сигналу «дирижера» были подняты ростовые мишени атакующих противников. И бойцы, занявшие траншеи, в самые сжатые сроки открыли по ним огонь, стремясь как можно скорее всех перебить.

Потом новый рывок.

Разведка боем. С прощупыванием геометрии и структуры обороны.

И новое продвижение.

Подтягивание артиллерии.

Причем 60-мм и 80-мм минометы легко переносили руками, а 76-мм и 122-мм гаубицы катили прямо по полю. Благо что для их расчета это не было проблемой. Проблема была только в форсировании траншеи полного профиля. Вроде тех, что имелись под Верденом.

Широки. Глубоки.

Но на тягачах имелся шанцевый инструмент и кое-какие бруски для формирования эрзац-переправы. И бойцы их спешно наводили. Буквально в считанные минуты. Впрочем, это было уже после того, как основным силам полка удалось продвинуться вперед на пару километров и дальности артиллерии стало уже не хватать…

— Как вы оцениваете потери полка? — задумчиво спросил Брусилов.

— Порядка семи, может восьми процентов. — ответил Фрунзе.

— А может за двенадцать-пятнадцать?

— Вряд ли, — возразил Свечин. — Я бы пять-шесть процентов дал. Очень хорошо и чисто работают. Большинство потерь — следствие неожиданности и маскировки огневых точек неприятеля.

— И некоторой усталости. — добавил Фрунзе. — Не забывайте — они перед этим прошли форсированным марше сто шестьдесят километров за два дня. Грузовики — ладно, но для груженого велосипеда — это не такое и маленькое расстояние. Люди явно устали. И сразу в бой. Полагаю, что полк драгун тут бы опростоволосился.

— Ваша правда, — согласился Брусилов.

— Как быстро получится перевести все части постоянной готовности на эти штаты? — спросил Триандафилов.

— До зимы, полагаю, с пехотой, думаю, получится быстро все решить. У нас всего три корпуса. А вот с АБТ-силами есть сложности.

— Вы от них хотите слишком много. — примирительно произнес Свечин.

— Ничего сверх возможного. Просто постоянная перемена планов сказывается. Из-за чего мы, по сути, никакой бронетехники современной не имеем. Только старье, которое ужасно и бестолково.

— Соглашусь с Михаилом Васильевичем, — подал голос доселе молчавший Тухачевский. — Нам нужно много современных танков и бронеавтомобилей. Уверен, что если бы на этом участке было хотя бы несколько легких танков, то оценочные потери полка были бы ниже.

— Или бронеавтомобилей, — добавил Егоров.

— Бронеавтомобили по этой местности могли застрять. — возразил Триандафилов.

— До траншеи первой бы дошли и поддерживали огнем наступление.

Фрунзе скосился на говорящих.

Как раз их деятельность и приводила к тому, что постоянно срывались работы как по легкой гусеничной платформе, так и по колесной. Все время какие-то идеи и доработки предлагали. Неплохие. Но лучшее — враг хорошего и абсолютное зло для времени, которое стремительно убегало…