Чтение онлайн

Хранивший долгое молчание колдун, бредущий следом за Агравом, внезапно произнес:

— Я чувствую опасность. Обладатель большой силы притаился где-то впереди. Он скрывается в середине тумана.

Эливенер остановился, прислушался к своим ощущениям и сварливо сказал:

— Шутки с нами шутишь, колдун? Облака, конечно, обитаемы. Но никакой силы я не чувствую.

— Это потому что почитатели букашек и козявок привыкли ждать от природы осмысленности. Ты ищешь сознание животных, а меня учили чувствовать лишь силу.

— Даже у таких кошмарных творений Смерти, как Живущий в Тумане, вампирствующий мутант из Пайлуда, есть сознание. Но никакого ощущения силы он не излучает, напротив, это существо настолько слабо, что высасывает жизненные соки из всего, что приближается к нему. Если подобное именовать силой.

— Именно это мы и именуем силой, вернее, одним из ее аспектов. Ха, почитатели зеленой травки и серых мышек само дыхание Великой Пустоты считают слабостью? Как забавно. Но оставим наши споры и особенности восприятия, старик. Прямо перед нами и несколько выше притаилось существо, не обладающее никаким сознанием и пышущее силой в самом прямом смысле этого слова.

— Знаешь что, любезный, я право…

Эта дискуссия оказалась прервана ударом грома. Молния, родившаяся в самом сердце клубящегося над их головами облачного острова, зазмеилась вокруг, расцветив их самих и полумрак вокруг желтыми и белыми ветвящимися сполохами. От грохота люди оглохли и оказались вынуждены зажмуриться. Иир'ова яростно зашипел и бросился в туман громадным прыжком, и вмиг растворился в дымке. Потом обрушилась темнота. Во тьме появился тот, о существовании которого предупреждал колдун: в паутине небольших — искрящихся молний сверху спускалось извивающееся змеевидное тело. Тварь словно бы плыла среди облаков, неторопливо снижаясь над упавшим и недвижимым Ушаном. Вагр и Аграв одновременно рванулись вперед, вытаскивая оружие, но тут же клочья опускавшихся облаков наполнились ветвящимися разрядами, которые принялись жалить побратимов, словно шершни. Вагр остановился, как вкопанный, а Аграв совершил еще несколько шагов, но упал, сраженный голубой молнией, ударившей его в солнечное сплетение. Остальные благоразумно остались на месте и беспомощно наблюдали, как обитатель облаков снижается и зависает над желтым телом лемута. Метс, понимая, что в странном тумане резко двигаться нельзя, медленно потянул из ножен кинжал и приготовился метнуть его в свернувшееся спиралью тело. Однако обнаженный клинок мгновенно накалился и обжег пальцы, а северянин от неожиданности выпустил оружие из рук. Неестественно долго падал нож сквозь темную дымку, разбрасывая искры, словно его лезвие скрежетало по кремню. Наконец кинжал с сочным хрустом вошел в податливую зелень под ногами и с чавканьем исчез в черной лунке.

Толстый змей с алым ребристым гребнем, идущим от безобразной морды до кончика хвоста, издал утробный рев, наполнивший весь туманный островок, и распахнул беззубую пасть. Он был значительно тяжелее на вид и длиннее Ушана раза в три. Казалось невероятным, что этот колосс висит в разреженном облаке, словно перышко над пылающим костром в безветренную погоду.

— Я не могу остановить его, — простонал эливенер, беспомощно наблюдавший, как пережевывающая воздух пасть слепого змея опускается к голове Ушана. — У него, действительно, нет никакого сознания. Это настоящий червь, который движется каким-то колдовским способом.

— Старик, развяжи мне руки, — прокаркал адепт Зла, медленно приближаясь к отцу Вельду. — Я не убегу и не причиню вам зла. Ушастый шакал мне симпатичен не меньше, чем тебе. Ну же, сейчас будет поздно! Только я понимаю природу этой твари. Решайся!

Вельд выхватил из ножен лежавшего без движения Аграва нож. Немедленно вокруг руки седобородого образовался шлейф из голубых и желтых разрядов, но старик решительно полоснул по веревкам, удерживающим руки колдуна, и тут же со стоном выпустил раскалившийся клинок. Некромант плавно поднял кисти к глазам и дунул на них.

От адепта к слепому червю двинулся шипящий зеленый шар величиной с кулак. Молнии возникали вокруг него, и тут же втягивались внутрь колдовского творения слуги Нечистого, от чего округлый кокон только раздувался. Достигнув червя, он стал величиной с человеческую голову, а мерцание в тумане при его продвижении прекратилось. Внутри сферы бились проглоченные молнии и разряды, словно болотные огни.

Червь издал еще один рев и развернулся навстречу колдовскому зеленому шару, и из его пасти ударил гром. Стрела цвета раскаленного в кузнечном горне металла коснулась шара, словно жало, и в следующий миг червь метнулся вверх. С удивительным проворством он стал ввинчиваться в облака и вскоре исчез в темной туче, из которой выполз.

Чернокнижник покачнулся и опустился на одно колено. Зеленый кокон, некоторое время покачавшись над Ушаном, уплыл куда-то влево, словно гонимый невидимым ветром, и пропал в тумане. Эливенер помахал перед собой рукой, убедился, что вновь может двигаться, и крикнул:

— Хватайте Желтого, и прочь отсюда!

Аграв, к удивлению побратима, при этой команде вскочил, охая и растирая грудь, глядя вокруг безумными глазами. Чернобородый, метнувшийся мимо, хлопнул его по плечу и потянул за рукав, увлекая за собой. Они подбежали к шевельнувшемуся Ушану, подхватили его и устремились сквозь туман вперед. Остальные поспешили следом, причем больше всего торопился колдун, поминутно глядевший вверх, словно ожидал нового удара грома и нападения червя.

Выбежав из-под сени облачного острова, они увидели беспокойно метавшегося иир'ова, который беспомощно шипел, не в силах преодолеть свой страх перед странными тучами. Завидев выбегающих людей, он в несколько прыжков подскочил к ним и неуклюже стал помогать, подхватив Ушана за нижние конечности. Это лишь замедлило их продвижение, и Вагру пришлось прикрикнуть на мутанта, чтобы он бежал сам.

Наконец эливенер остановился и, хрипло дыша, повернулся назад. Остановились и остальные. Клубящийся островок медленно перемещался вправо, хотя ни малейшего ветерка не ощущалось. Что двигало сгустившимися тучами, в недрах которых обитал слепой молниеносный червь, они не ведали. Под удивленные вздохи отряда остров вскоре превратился в небольшую серую точку на зеленом фоне, а потом поднялся вверх и влился в мутный влажный океан, заменявший во внутренней Флориде голубые небеса.

— Что это была за мерзость? — Метс не заметил, что от потрясения перешел на родной язык, но все его поняли по тону. Откликнулся Вагр:

— Отец, который у меня был рыбаком, настоящим, морским рыбаком в Д'Алви, рассказывал мне о морских змеях, умеющих ударить громом человека или рыбу. Множество моряков погибли или остались заиками после того, как хватали руками длинную скользкую рыбу, запутавшуюся в сетях. Может, Смерть и ее Лучи исказили одного из них, и научили летать?

Эливенер хлопнул себя по лбу и невесело сказал:

— Я, действительно, старый болван, наш безволосый друг нрав, и ничего с этим не поделаешь. Конечно же, это мутировавший электрический угорь, или какой-то электрический червь. Так древние называли существ, умеющих парализовать хищников ударом выработанной в теле таинственной энергии, которую до Смерти также умели использовать люди.

— Почему, собственно, только до Смерти? Наше Братство работает с этим веществом, и не видит в нем ничего таинственного. Это энергия Великой Пустоты, омывающей мир, токи самого Хаоса, реки вечности, где ничто не владеет формой и плотью, пребывая в вечном изменении. Впрочем, вам, дикари, всего этого не объяснить. Странно только, как это удивительное существо может оставаться в природе, а не растворяться в Изначальном, ведь оно так совершенно… — колдун почесал лысину и со вздохом протянул руки Аграву. — Вяжи, флоридянин.

Лесоруб растерянно посмотрел на Вельда, а тот в растерянности повторил движение некроманта — поднял пятерню, и почесал макушку. Потом махнул рукой:

— Пусть идет не связанный. Только приглядывайте за ним, я просил бы воздержаться от… э-э… эксцессов.

— Конечно, старик. Да мне и идти-то некуда, я сам не прочь глянуть на твоего ученика. Раньше мне приходилось работать по заданию Братства в Пайлуде, и я с удовольствием обследую Внутреннюю Флориду. Один этот левитирующий угорь, мечущий гром и молнию, стоил того, чтобы потерпеть неудобства дороги со связанными руками, в варварском обществе дикарей и отвратительно выдрессированных лемутов.