Чтение онлайн

С этими словами он вынул письмо, которое было тщательно спрятано под повязкой, охватывающей его лоб, и подал дону Тадео. Тот быстро взял его и стал

пожирать глазами.

— Спасибо! — сказал он, прижимая письмо к груди и пожимая руку индейца. — Спасибо! Мой брат сердечный человек, его преданность возвращает мне бодрость. Он останется со мною и, когда настанет время, проводит меня к дочери.

— Мой отец может положиться на меня, — просто отвечал Жоан.

— Я уверен в этом, Жоан. Сегодня не в первый раз я узнал вашу верность и честность. Вы останетесь у меня, мы станем говорить о наших друзьях и тем разгоним свою тревогу.

— Для моего отца я то же, что конь для всадника, — почтительно отвечал Жоан и, поклонившись, хотел выйти.

— Задержитесь на минуту! — сказал дон Тадео, ударив в ладони. Явился слуга.

— Я приказываю, — повелительно сказал дон Тадео, — всемерно заботиться об этом воине. Он мой друг и волен делать, что хочет. Выдавать ему все, что он потребует. — И затем, обращаясь к Жоану, прибавил:— Теперь, мой друг, можете идти.

Индеец вышел, сопровождаемый слугою.

— Славный человек! — сказал вслед ему дон Тадео.

— Да, — лицемерно отвечал дон Рамон, — для дикаря это предостойный молодой человек.

Звуки этого пискливого голоса напомнили дону Тадео о делах. Он взглянул на сенатора, который смиренно поглядывал на него.

— Ах, — сказал он, — я было и забыл про вас, дон Рамон.

Сенатор прикусил язычок и проклинал себя за неуместное замечание.

— Вы мне, кажется, говорили, — начал дон Тадео, — что дорого дали бы за то, чтобы добраться до своей усадьбы?

Сенатор утвердительно кивнул головою, боясь снова выдать себя даже единым словом.

— Ну, так я могу доставить вам то, в чем вы уже начали отчаиваться. Вы отправитесь сейчас в Консепсьон.

— Я?

— Да, вы, самолично. Приехав в Консепсьон, вы отдадите письмо генералу Фуэнтесу, начальствующему над войсками провинции. Исполнив это поручение, вы можете отправляться куда угодно. Только помните, что за вами будут следить и что если я не получу ответа от генерала Фуэнтеса, то отыщу вас где бы то ни было и тогда за неисполнение поручения вы подвергнетесь строгому взысканию.

Во время этих слов сенатор обнаружил страшное волнение: он краснел, бледнел, вертелся во все стороны, не зная, как себя держать.

— Э, — строго сказал дон Тадео, — глядя на вас, можно подумать, что вы не довольны возлагаемым на вас поручением?

— Извините, ваше превосходительство! Извините, — начал, задыхаясь, дон Рамон, — но поручения вообще мне как-то не удаются, и если я смею заметить, то, кажется, лучше бы послать кого-нибудь другого.

— Вы смеете противоречить мне? — сухо сказал дон Тадео, подавая ему бумагу, — Вот возьмите и благодарите Бога, что ваших возражений никто не слышал. Через полчаса вы должны отправиться, иначе за ослушание я прикажу вас расстрелять. Счастливой дороги!

— Ну, а если, — сказал, подумав, сенатор, — арауканцы захватят меня в плен и овладеют бумагой?

— Вы будете расстреляны, — холодно сказал дон Тадео.

Сенатор вскочил со стула, словно его кто уколол.

— Но это ужасно! Это западня! Я пропал!

— Это ваше дело. Я должен напомнить вам, что вам остается только двадцать минут до отъезда.

Сенатор быстро схватил бумагу и как сумасшедший бросился из комнаты, опрокидывая по пути мебель. Дон Тадео улыбнулся и сказал про себя:

— Бедняга! Он и не подозревает, как я желаю, чтоб эта бумага попала в руки арауканцев.

Дон Тадео приказал позвать Жоана.

— Я здесь, — сказал тот, входя.

— Как думает мой брат, может ли он пробраться в Консепсьон так, чтоб арауканцы не захватили его?

— Я уверен в этом.

— Я дам моему брату поручение, от исполнения которого зависит все.

— Я исполню его или умру.

— Есть ли у моего брата добрый конь?

— Нет никакого: ни доброго, ни плохого.

— Я прикажу дать моему брату коня, быстрого как буря.

— Хорошо. Что прикажет мой отец? — Жоан отдаст это письмо сенатору Фуэнтесу, командующему войсками провинции Консепсьон.

— Я отдам. Дон Тадео вынул из-за пазухи кинжал странной

формы, рукоятка которого служила печатью.

— Пусть мой брат возьмет этот кинжал. Увидев его, генерал узнает, что Жоан прислан мною. Но пусть мой брат будет осторожен: кинжал покрыт ядом, нанесенная им малейшая царапина — смертельна.

— О, о! — сказал индеец с мрачной улыбкой. — Это славное оружие. Когда я должен отправиться?

— Отдохнул ли мой брат? В силах ли он пуститься в путь?

— О да!

— Я прикажу дать моему брату лошадь.

— Хорошо! Прощайте!

— Еще одно слово! Пусть мой брат постарается, чтобы его не убили. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне.

— Я вернусь, — уверенно отвечал индеец. — Счастливого пути!

— Счастливо оставаться!

Жоан вышел. Через десять минут он скакал уже по дороге в Консепсьон и обогнал дона Рамона Сандиаса, который плелся трусцой, в самом скверном расположении духа.

Дон Тадео и дон Грегорио вышли из ратуши. Все приказания дона Тадео были выполнены с необычайной точностью и поспешностью, поистине удивительными. Национальная гвардия, довольно значительной численности, была приведена в состояние полной готовности и в случае опасности могла защитить город. Два отряда войск стояли в боевом порядке. Один, в девятьсот человек, должен был идти на Арауко. Другому, насчитывающему около двух тысяч, под командованием дона Тадео, предстояло отправиться на поиски арауканского войска и вступить с ним в битву. Дон Тадео провел смотр войска и остался весьма доволен прекрасным его состоянием и бодрым видом солдат.

Сказав несколько прощальных слов гражданам Вальдивии, посоветовав им быть настороже, дон Тадео отдал приказ выступить в поход. Кроме довольно значительного отряда кавалерии, при войске было десять горных орудий. Солдаты двинулись скорым шагом, жители города проводили их восторженными криками. Когда войско дошло до места, где два отряда должны были разделиться, дон Тадео подозвал к себе дона Грегорио.

— Сегодня вечером, когда ваш отряд станет на ночь, вы сдадите командование своему лейтенанту и присоединитесь ко мне.