Чтение онлайн

Лао-цзы говорил, что нужно вести себя подобно маленьким растениям. Он говорил, что, когда налетает буря, нужно уступить. С кем вы собираетесь сражаться? Против кого вы боретесь? Позже вы поймете, что буря очищает вас, смывает прочь вашу грязь, и, как только она закончится, вы снова выпрямитесь – обновленные, свежие.

Не оставайтесь все время выпрямленными, учитесь нагибаться. Не будьте эгоистами, учитесь быть смиренными. Вертикальная, окостенелая поза – верный признак старости, в то время как способность гнуться и уступать – свойство детскости, новизны. Старик не способен наклоняться. Его кости затвердели и одеревенели. Ребенок же гибок, он с легкостью нагибается. Он часто падает, но тут же снова встает. Почему вы хотите быть старыми? Почему вы хотите парализовать свою внутреннюю жизнь? Почему не хотите быть, как маленькие дети? Когда человек влюбляется, он снова становится ребенком. Он снова учится смирению, он становится мягким. Тогда и страх, и паралич исчезают.

Знаете ли вы, что это за страх? Знаете ли вы, почему вы боитесь сдаваться? Все потому, что вы спрашиваете: «А что произойдет с моим достоинством, если я нагнусь, если я сдамся?»

Тот, кто стремится сохранить собственное достоинство, прежде всего, его не имеет. Тот, кто не уверен в успехе, боится потерпеть поражение, и именно тот, кто потерпел поражение внутри себя, снаружи пытается разыгрывать победителя.

Вам всегда говорили, что мужчина не сдается, что мужчина ни перед кем не сгибается, что мужчина не уступает. Так называемый храбрый мужчина есть не кто иной, как эгоистичный трус. Внутри него живет трусость. Он не хочет сдаваться, так как боится потерять свое достоинство. Но тот, кто испытывает подобный страх, вообще не имеет достоинства – действительно обладающий достоинством не боится его потерять. Имейте в виду: бояться потерять то, чем вы действительно обладаете, невозможно; можно бояться потерять только то, чего у вас нет вообще. Это кажется парадоксальным, но это так.

Вы боитесь потерять то, чего не имеете, боитесь отдать то, чем не владеете. То, что вы действительно имеете, вы отдаете с легкостью. Вы знаете, что у вас это есть, вы знаете, что оно неисчерпаемо. Страх потерять что-то возможен только тогда, когда этого чего-то на самом деле нет, но вы ошибочно полагаете, что обладаете этим.

По-настоящему бесстрашный человек никогда не конфликтует с потоком жизни. Не только с потоком жизни кого-то другого, но и со своим собственным. Буря тоже на вашей стороне – она не против вас, она за. Истинно бесстрашный человек считает все существование своим.

Поток любви начнет изливаться на вас не раньше, чем вы научитесь склоняться, нагибаться, быть неэгоистичными. И если вы не способны переживать этот поток по отношению к вашим близким, как вы надеетесь испытать его по отношению к богу? Любовь к богу – это окончательная капитуляция, окончательная сдача, дальше ничего нет. И с этого момента нет больше возвращений. Подойдя к этой точке, вы достигаете своего истинного ядра – и вы больше не возвращаетесь. Это испарение в наивысшем, растворение в боге – когда вы становитесь с ним единым целым. Если бы вы только знали, как потерять себя, если бы вы рискнули потерять себя хотя бы один раз, то стали бы по-настоящему храбрым человеком. Вашему страху и привычке быть эгоистом пришел бы конец, и вы бы достигли жизни, которая никогда не стареет.

Вы смогли бы петь это вместе с Кабиром. Вы смогли бы сказать, что бог пришел к вашей двери, и что в вас расцвела юность духа – юность, которая никогда не рождается и которая вечна. В такой момент вас больше нет, в такой момент вы уступаете место богу.

Готовность умереть и есть саньяса. Быть саньясином – значит учиться умирать, и для окончательной реализации смерть является необходимым условием. Любовь – это великая смерть. Люди, умирающие обычной смертью, вновь возвращаются в мир, но те, кто умер в попытках достичь этой любви, больше не возвращаются. Не остается ничего, чего можно было бы достичь. Нет смысла, нет повода возвращаться. Они достигли всего.

Зачем тому, кто повенчался с бессмертным, возвращаться? Тот, кто нашел свою возлюбленную, больше не предается мечтам о ней. Мы мечтаем только о том, чего еще не достигли. Бедный мечтает стать богатым, нищий мечтает стать императором, голодный мечтает о еде – так мы утешаем себя в мечтах. Мечта – это фальшь, обман; это утешение, иллюзорное удовлетворение.

Сон о еде не способен удовлетворить ваш голод, но, видя этот сон, вы, по крайней мере, будете крепко, не просыпаясь, спать. Можно отправиться спать голодным и увидеть во сне, что вы приглашены на королевский обед. Эта пища не утолит ваш голод, не напитает ваше тело, но этот сон позволит вам продолжать спать. Ваш ум будет утверждать, что вы насытились. Вы ощутите удовлетворение и сможете продолжать спать. Сны помогают спать.

Когда вы хотите того, чего у вас нет, это желание будет беспокоить вас до тех пор, пока не получит удовлетворение. Но когда все желания умирают, какой смысл возвращаться в мир? Но вы возвращаетесь, потому что не удовлетворены. И так происходит раз за разом. Вы все еще стремитесь к мирскому счастью, ваши желания все еще здесь, и они кричат вам: «Куда ты собрался? Возвращайся!» Никто вас сюда не посылает, вы приходите сами, из-за своих же желаний. Вы возвращаетесь по своей же воле, по мосту своих же желаний. С вашим телом покончено, но у вас остался ваш ум, и вы возвращаетесь, чтобы начать все сначала. Вы входите в новое лоно и снова проигрываете ту же рутину.

Смерть, если она – только средство для нового рождения, на самом деле не настоящая смерть. Кабир называет такую смерть незавершенной. Это незрелая смерть, это что-то еще не развитое. Вы все еще не выросли. Вы все еще не стали мудрыми и не умерли зрелой смертью. Вы еще не достигли мудрости. Мудрость необязательно приходит вместе со старостью. Да, волосы седеют, но есть большая разница между тем, чтобы достичь мудрости, и тем, чтобы просто покрыться сединой. Мудрость приходит только тогда, когда желания человека стареют и рассыпаются, когда желаний больше нет.

Животные стареют, деревья стареют, и вы тоже в один прекрасный день станете старым. Придет момент, и вы тоже умрете. Но человек, чьи желания состарились, кто понимает, что такое эти желания, человек, чьи желания умирают, достигает мудрости. Смерть такого человека совершенно другая. Кабир умирает, Будда умирает, и вы тоже умрете, но есть существенная разница между вашей смертью и смертью Кабира, между вашей смертью и смертью Будды.

Постарайтесь проникнуть в каждую из этих сутр. Как только вы поймете их суть, вы сможете ощутить эту разницу.

Кабир говорит, что в этом мире умирают все, но никто не умирает правильно. Он говорит, и об этом говорили все просветленные люди, что умирать – это искусство.

Возможно, вы никогда не думали о смерти с этих позиций – вам даже жизнь не кажется искусством. Вы живете, подобно сплавляемому по реке бревну, которое несет течение. Ваша жизнь – трагедия, и она все еще не стала искусством. Перед тем, как что-то сделать, вы даже не останавливаетесь, чтобы подумать. Если у вас спросить: «Зачем ты это сделал?» – вы не будете знать, что ответить. Вы, конечно, что-то скажете, но в глубине души вы понимаете, что никакого ответа нет. Вы живете, словно пробираетесь на ощупь в темноте. Ваша жизнь не стала искусством. Вот почему за всю жизнь вы так и не узнаете, что такое красота, что такое истина, что такое блаженство. Вы не испытываете ничего подобного. Вы чувствуете себя, как будто проблуждали всю жизнь в пустыне, как будто так ничего и не достигли.

Но это естественно, потому что ваша жизнь не стала искусством. Если бы она была искусством, вы смогли бы сотворить из нее прекрасную скульптуру. Вы смогли бы придать ей какую-то форму, вы смогли бы очистить и отточить ее так, чтобы все ее великолепие проявилось вовне. Если на протяжении жизни вы сжигали бы весь мусор, то к настоящему моменту получили бы чистое золото. Если бы вы отсекли весь лишний камень, каждая деталь сейчас была бы совершенной. Вы сделали бы свою жизнь прекрасной скульптурой, великолепным произведением искусства. Но нет – несмотря на то, что вы много чем занимались, вы не достигли ничего существенного.