Великий Сталин
Шрифт:
Маршал Василий Иванович Казаков (тогда генерал-лейтенант), командовавший артиллерией Донского фронта, позднее вспоминал:
«Ровно в 8 часов 30 минут заговорили тысячи наших орудий, минометов и «катюш»… Земля дрожала под ногами так, что наблюдать (! – С.К.) за полем боя в бинокль было совершенно невозможно: всё плясало перед объективом. Пришлось без помощи приборов обозревать местность, кипевшую в море огня. 15 минут длился огневой налёт, и этого было достаточно… Враг не выдержал…»
Как только огонь утих, к нашей передней линии потянулись сдающиеся немцы и румыны. Они твердили, что их «взяла артиллерия». Казаков писал:
«Первый допрошенный пленный, ещё не оправившийся от потрясения, сказал, что «во время огневого налёта целые батальоны опускались на колени и молились Богу, прося о спасении от огня русской артиллерии»…»
Артиллерия войны – это многолетний труд оружейников-артиллеристов до войны. И в том, что советская артиллерия была во время войны лучшей в мире, есть, как видим, и прямая заслуга Сталина не только как политического руководителя и организатора государственной работы, но и тонкого знатока специальных артиллерийских проблем!
Как ему это удавалось? Что ж, однажды он сказал об этом сам – в узком товарищеском кругу на обеде после праздничной демонстрации 7 ноября 1940 года. В тот день Георгий Димитров сделал в своём дневнике запись, в которой зафиксировал и такие слова Сталина:
«…Только при равных материальных силах мы можем победить, потому что опираемся на народ, народ с нами. Но для этого надо учиться, надо знать, надо уметь….
С этим я сейчас каждый день занимаюсь, принимаю конструкторов и других специалистов…
Но я один занимаюсь со всеми этими вопросами. Никто из вас об этом и не думает. Я стою один.
Ведь я могу учиться, читать, следить каждый день; почему вы это не можете делать? Не любите учиться, самодовольно живёте себе. Растрачиваете наследство Ленина…»
В отличие от тех, кто проматывал наследие Ленина или пренебрегал им, Сталин показал себя достойным учеником Ленина. Достойным в том числе и потому, что превзошёл учителя в деле практического руководства самыми различными сторонами жизни огромной социалистической страны. Но при этом постоянно сверялся с Лениным, в том числе и публично.
9 сентября 1940 года, на уже упоминавшемся мной ранее совещании в ЦК ВКП(б) о кинофильме «Закон жизни», Сталин говорил:
«Как Ленин ковал кадры? Если бы он видел только таких, которые лет 10–15 просидели в партийной среде на руководящих постах и проч., и не замечал тех молодых, которые растут как грибы,… если бы он этого не замечал и не ломал традиций стажа, пропал бы. Литература, партия, армия – всё это организм, у которого некоторые клетки надо обновлять, не дожидаясь, пока старые отомрут…»
Это была, конечно, не апология репрессий, в том числе и потому, что перед этим Сталин напоминал об умении ломать устои, имея в виду «лучшего, – как он сказал, – полководца нашей страны» Суворова:
«Он монархист был, феодал… сам граф, но практика ему подсказала, что нужно некоторые устои ломать, и он выдвигал людей, отличившихся в боях. И только в результате этого он создал вокруг себя группу, которая ломала всё… Его недолюбливали… а он двигал малоизвестных людей… создал вокруг себя группу способных людей, полководцев. То же самое, если взять Ленина. Как Ленин ковал кадры?..»
Нет, это была не апология репрессий, а призыв к естественному обновлению, в том числе – и самообновлению. И поэтому со Сталиным присутствующие тут же вступали в дискуссию, и Асеев, например, запальчиво заявлял: «Я ничего не боюсь, я верю, что здесь всё будет учтено и взвешено, но иногда получается так: «Как же, Сталин сказал!» Конечно, это надо учесть, но… не значит, что делать повторение, триста тысяч раз повторять это произведение…» А Сталин тут же откликался: «Не значит».
При этом он судил о литературе глубже многих профессиональных литераторов и литературоведов. Отвечая 2 февраля 1929 года драматургу Билль-Белоцерковскому, возмущавшемуся творчеством Михаила Булгакова, Сталин писал:
«Конечно, очень легко «критиковать» и требовать запрета в отношении непролетарской литературы. Но самое лёгкое нельзя считать самым хорошим. Дело не в запрете, а в том, чтобы шаг за шагом выживать со сцены старую и новую непролетарскую макулатуру в порядке соревнования, путём создания могущих её заменить настоящих, интересных, художественных пьес советского характера. А соревнование – дело большое и серьёзное…»
И прибавлял: «Что касается собственно пьесы «Дни Турбиных», то она не так уж плоха, ибо она даёт больше пользы, чем вреда…» И лишь через десять лет, когда уже было создано много прекрасных советских фильмов, пьес, книг, Сталин мог жёстко сказать по адресу Авдеенко: «…посмотрите, какого Дон Жуана он рисует для социалистической страны, проповедует трактирную любовь, ультра-натуральную любовь – (Я вас люблю, а ну ложитесь). Это называется поэзия. Погибла бы литература, если бы так писали люди…»
Сталин успевал действительно всё и всегда продолжал Ленина так, что доводил замыслы и мечты Учителя до реальности, до факта.
Скажем, Ленин лишь ставил перед молодой Россией задачу её преобразования в умное, развитое и образованное общество. На III съезде РКСМ от бросил лозунг: «Учиться, учиться и ещё раз учиться». А реализовала завет Ленина всерьёз уже Россия ленинского ученика Сталина.
17 ноября 1935 года он выступил с большой речью на Первом Всесоюзном совещании стахановцев. 22 ноября текст её опубликовала «Правда», и там были и такие слова:
«Ленин учил, что настоящими руководителями-большевиками могут быть только такие руководители, которые умеют не только учить рабочих и крестьян, но и учиться у них. Кое-кому из большевиков эти слова Ленина не понравились. Но история показывает, что Ленин оказался прав и в этой области на сто процентов. В самом деле, миллионы трудящихся, рабочих и крестьян трудятся, живут, борются. Кто может сомневаться в том, что эти люди живут не впустую, что, живя и борясь, эти люди накапливают громадный практический опыт?.. Стало быть, мы, руководители партии и правительства, должны не только учить рабочих, но и учиться у них…»
Сталин умел и учить, и учиться… В том числе и поэтому в СССР Сталина были воспитаны миллионы молодых энтузиастов новой жизни. Суть их воззрений на то, чем надо жить, хорошо передавали строки «Марша энтузиастов» – истинного гимна новой Державы:
В буднях великих строек, В весёлом грохоте, в огнях и звонах, Здравствуй, страна героев, Страна мечтателей, страна учёных…В России тех лет хватало, конечно, и пессимистов, и невежд, однако не они определяли тонус времени, а те, кто пел:
Нам ли стоять на месте? В своих мечтаниях всегда мы правы, Труд наш есть дело чести, Есть дело доблести и подвиг славы…Эти новые люди страны Сталина действительно не боялись преград ни на море, ни на суше, и их не страшили ни льды, ни облака. И они вместе со Сталиным смеялись, когда он с трибуны XVI съезда ВКП(б) летом 1930 года говорил о людях отживающего прошлого:
«Они болеют той же болезнью, которой болел известный чеховский герой Беликов, учитель греческого языка, «человек в футляре»… Он боялся, как чумы, всего нового, всего того, что выходит из обычного круга серой обывательской жизни…»