Чтение онлайн

Это отрезвило Паопону и он сел, тяжело дыша. Саккук смерил его взглядом, потом посмотрел на Онека, на сына и сказал:

— Раз ты убил шамана и мы ничего не можем спросить у него, я хочу увидеть того варга. Варга, про которого ты говорил. Тем более, ты говоришь, это он напал на моих жрецов. Пусть его приведут.

Тяжело дыша, Паопону сказал:

— Это невозможно, о Саккук! Его я убил тоже.

Шаман Лиса быстро наклонился и что-то горячо зашептал в ухо Саккуку.

— Мой шаман сказал, что варг жив! — прорычал Саккук.

— О, Саккук, позволь мне пояснить — я не сам убил его, но послал за ним трех воинов и если его еще не убили, то уж скоро убьют.

Не успел он закончить, как за тонким пологом раздался собачий лай, переходящий в визг, голоса и крики.

— Что еще там?! — воскликнул Саккук, вскакивая на ноги. Его сын, Паопону и все остальные, последовали за ним на улицу. Внутри остались только Онек. Мальчик злобно смотрел вслед ушедшим, и когда в шатре никого не осталось, протянул руку, поднял нож, оброненный Паопону и засунул его в рукав.

— Тебе лучше положить нож на место, — сказал спокойный голос и мальчик, вздрогнув, обернулся. Шаман Лиса смотрел на него.

— Если ты возьмешь нож и убьешь Паопону, ты сможешь стать воином, охотником, но только не шаманом. Тебе уже не попасть на Ту сторону, не увидеть духов и дух своего деда. Никогда.

— Но он убил его! — воскликнул мальчик яростно и зло, — он убил его ни за что, а теперь лжет!

— Знаешь, — проговорил шаман Лиса, — не все, кто вышли наружу, вернутся в этот шатер. Дух Океана рисует свой узор на снегу. Нам не стоит вмешиваться в это, ибо сейчас никто в мире не знает, что случится в следующий миг.

Мальчик помолчал, прислушиваясь к звукам снаружи. Потом осторожно положил нож на место.

— Вот и хорошо, — проговорил шаман.

— А вы… — помолчав, спросил мальчик, — разве вы не хотите посмотреть, что произойдет снаружи?

— О, я думаю, что хочу, — ответил шаман и они вместе встали на ноги.

21

— Убейте его! Убейте их всех! — ревел Паопону, указывая рукой вперед. На белом снегу хорошо видны были силуэты. Десять волков и три человека. Паопону, отличающийся хорошим зрением сразу узнал их: гнусный чужак, мерзавец Каену и подлая Унау, которая помчалась выполнять поручение деда, вместо того, чтобы быть верной ему, своему вождю и будущему мужу.

Он послал воинов убить ее со спокойным сердцем — после того, что она сделала, он никогда не взял бы ее как жену, и в племени воронов ей места уже не было. И вот она идет назад, как ни в чем не бывало, и рядом с ней он, чужак, с которого все началось!

Саккук дернул его в гневе за рукав:

— Лучше молчи, Паопону! Ты не смеешь приказывать в этом деле! Молчи, иначе я сам убью тебя!

Саккук ждал, пока они не приблизилась. Волки остановились, не дойдя десяток шагов. Некоторые развалились, некоторые принялись играть и прыгать как щенки, напоказ, перед псами, которые лаяли до хрипоты.

Мужчин и Унау подошли ближе. Чужак был высок, выше любого из племени воронов, или лисов. Однако сейчас он выглядел как мертвец, и лицо, хранящее еще следы яркого солнца, было бледным, со следами крови на щеках и подбородке. Саккук содрогнулся потому, что ему показалось, что этот мужчина загрыз кого-то своими зубами.

О, это было легко представить!

— Здравствуй, лисий вождь, — сказал чужак и в его голосе не было страха, — Паопону негодяй, но он не виновен перед тобой. Ты можешь сказать, что он отвечает за дела всех воронов, но я не ворон.

— Кто же ты? — невольно отступив спросил Саккук. И тут же разозлился — чего он растерялся! Пусть этот чужак робеет, глядя на его воинов и собак! И добавил, стараясь, чтобы голос звучал строже:

— И поклонись, как положено. Ты говоришь с вождем!

— Я и сам вождь. Мой народ заполнил бы всю эту долину — от Ледяной горы до побережья Океана. Но мой народ сейчас очень далеко, наверное ищет лучшие долины Той стороны.

— Что ты хочешь сказать? — теперь Саккук не смог сдержать дрожи, но ему не было стыдно. Слова чужака говорили о многом. — Ты мертвый вождь?!

— Я хочу сказать, что я такой же вождь, как и ты, хотя все мое племя мертво все, до последнего ребенка. Я — мертвый вождь. Так скажи мне, Саккук, разве может Паопону нести ответственность за мои дела?!

И Саккук согласился:

— Да, он не может. Так что ты сделал?

— Я вошел в тело волка, вон того черного вожака позади меня, что сейчас играется как щенок на глазах у твоих собак. Я был внутри него, когда мы услышали запах оленьей крови. Там были женщины и они свежевали мясо. Еще там были собаки. Мои братья — а тогда волки были моими братьями, раз уж я был одним из них, убили собак, потому, что они мешали нам забрать оленину; и женщин, потому, что они кричали и могли прийти и другие люди.

— Потом мы съели все мясо и на нас напала радость. Мы принялись играть в снегу и растащили разные вещи, которые нашли. Потом мы ушли оттуда. Шаман Кукуранау не просил меня так поступить. Никто не просил.

— Так зачем же ты это сделал? — спросил Саккук, бледнея от ужаса. Этот человек признавался в страшном преступлении так, будто говорил о вчерашней охоте. Он не мог не знать, что за такое положена страшная кара. Но почему-то Саккук не был уверен, что сможет покарать его.

— Если позволишь, Саккук, я объясню, зачем пришел сюда. Этот человек, — и он поднял руку и указал на Паопону, — Подлый убийца. Сейчас я призываю всех в свидетели и при всех обвиняю его! Я обвиняю его в убийстве шамана Кукуранау, которого он убил в гневе, ударом в спину, пока шаман говорил с духами на Той стороне! Он хотел его телом откупиться от гнева лисов. Он лишил племя голоса предков и я вызываю его на поединок, чтобы покарать за это перед лицом духов и людьми!

Все вокруг разом загудели и Саккук немного успокоился, необходимость убивать прямо сейчас страшного чужака отпала. Он сказал:

— Нам нужно обсудить все это и…

— Нет, — отрезал Паопону и выступил вперед. Его глаза горели больным блеском. — Не нужно ничего обсуждать. Я принимаю вызов и готов прямо сейчас перед всеми доказать, что обвинения чужака — ложь. Он сам колдун и его нужно отправить на ту сторону. Пусть духи сожрут его черную душу!

— О, Паопону! — до сих пор молчавший Каену шагнул вперед, — до сих пор я был на твоей стороне! Но сейчас ты предлагаешь сразиться с тобой человеку, который болен! Ты видишь, огу Арис едва стоит на ногах!

— Лучше замолчи, Каену! — воскликнул Паопону, — Я выгоню тебя из стойбища!

Саккук хотел вмешаться, но тут чужак произнес:

— Я готов сразиться прямо сейчас.

— Прямо сейчас! — воскликнул Паопону.

Чужак шагнул вперед, отодвинув Унау, которая хватала его за руки, что-то горячо шепча.

Воины и охотники расступились сами, без команды. Псы замолкли, волки перестали барахтаться в снегу и сели, сложив лапы перед собой.

Паопону вынул длинный, тонкий нож и ухмыльнувшись пошел вперед. Арис так и остался стоять и не сделал ни одного движения.