Чтение онлайн

За это Абу Али поклялся начальнику, что не будет пытаться бежать.

Начальник даже принес бумагу из собственной канцелярии, чернильницу и тростниковое перо — калям. По вечерам начальник любил рассказывать о своей длинной жизни, о деревенской юности, которую он хорошо помнил и теперь, в старости.

За четыре тюремных месяца Абу Али написал «Книгу о правильном пути»; заново переделал «Книгу о коликах». Там же, в тюрьме, он написал еще одну книгу — философскую повесть «Живой, сын Бодрствующего».

Хайи ибн-Якзан — так звали начальника стражи. «Живой, сын Бодрствующего» — переводится это имя.

Это была первая повесть Абу Али. Герой повести встретился с простым и добрым, вечно бодрствующим стариком. И старик рассказывает герою о своих странствиях, о том, как он сумел познать окружающий мир. Добрая душа старика проникает повсюду: и опускается в ад, и поднимается до высших сфер мира.

Книгой этой будут зачитываться потом многие люди. Они будут говорить, что каждая страница книги полна мудрых раздумий, философских мыслей. Через двести лет после жизни Ибн-Сины писатель Ибн-Туфайл создаст роман с тем же названием, и роман будет во многом повторять повесть Ибн-Сины. Литераторы считают, что и бессмертный Данте творил свою «Божественную комедию» под влиянием Абу Али ибн-Сины.

Через четыре месяца сам Тадж ул-Мулк вместе с юным эмиром поселились в той же тюрьме.

Войска правителя Исфагана, того самого, к которому писал Абу Али письмо, взяли город Хамадан.

Тадж ул-Мулк решил укрыться в замке.

Теперь ты видишь, Абу Али, как я позаботился о твоей безопасности, — сказал Тадж ул-Мулк. — Если бы я вовремя не спрятал тебя в замке, жители Хамадана, узнав о твоей переписке с правителем Исфагана, могли бы убить тебя.

Правитель Исфагана Ала уд-Даула решил оставить у власти сына Шамса. Юный эмир и Тадж ул-Мулк перешли к правителю в подчинение. Он разрешил вернуться им в город.

Скоро вернулся в Хамадан и Абу Али. Тадж ул-Мулк, сладко улыбаясь, просил:

Если ты станешь писать письмо к Ала уд-Даула, обязательно сообщи ему о моей верности.

У ворот города Абу Али встречал Джузджани и какой-то человек...

Абу Али на минуту замер, вглядываясь в лицо этого человека, потом братья бросились обнимать друг друга.

Я все приготовил для побега из города, — сказал в этот же день Джузджани. — От Таджа ул-Мулка можно ожидать чего угодно. Правитель Исфагана знает о твоем желании переехать к нему и будет рад тебя встретить. Тюки с твоими книгами уже переправлены в Исфаган с надежными людьми.

Рано утром, переодевшись в черные одежды суфиев, Абу Али, Джузджани, брат Махмуд и двое слуг выехали из ворот Хамадана.

Иногда навстречу им попадались воины Таджа ул-Мулка.

На всякий случай слуги заслоняли собой Абу Али от глаз воинов. А сам Абу Али глубже прятал лицо в черный плащ суфия.

Итоги

По дороге братья рассказали друг другу о своих скитаниях.

Брат Махмуд приехал из Бухары в Гургандж. Он разыскал Ширин, пришел ко дворцу хорезмшаха.

Бируни, врач Хуммар и Аррак уже отправились к султану.

Люди везира ас-Сухайли сказали брату, что Абу Али надо искать в Джурджане на службе у эмира Кабуса.

Брат Махмуд пошел с караваном в Джурджан, но не нашел там ни Абу Али, ни эмира Кабуса. Абу Али в это время жил в Дихистане на берегу Каспийского моря и болел лихорадкой.

Потом Махмуд объехал несколько городов. Он решил вернуться снова в Гургандж.

Город был разгромлен войсками султана. Вместо дома, где жила Ширин, брат нашел лишь обгорелые обломки.

Где Ширин, где имущество, соседи не знали. Соседи были новыми людьми. Старых увели в плен, в Газну.

Кончились деньги. Он поехал в Нишапур, поступил там на службу.

Вокруг ученые люди читали философские труды Ибн-Сины. Устраивали диспуты, обсуждали эти труды. Но ни

кто толком не знал, где живет их автор, в каком он скрывается городе. Разные люди называли разные города, в которых якобы видели Ибн-Сину.

Однажды на диспуте по законоведению — фикху заезжий факих клятвенно утверждал, что всего лишь два месяца назад видел Ибн-Сину.

Где? В каком городе ты его видел? — Брат бросился к факиху.

В Хамадане, — сказал факих. — Или ты не знаешь, что Абу Али уже не скрывается от султана. Абу Али стал везиром при дворе Шамса уд-Даула и султану до него не дотянуться. А случаи, которые там рассказывают об исцелении им болезней, превосходят сказания о святых.

Так Махмуд нашел старшего брата.

У ворот Исфагана произошла торжественная церемония.

Прибытия Ибн-Сины ждали придворные и вельможи, их выслал навстречу сам эмир Ала уд-Даула. Ждали ученые, врачи и поэты, они пришли сами.

Ибн-Сина приготовил было кошелек, чтобы уплатить въездную плату.

Мы счастливы видеть тебя, аш-шейх ур-раис, в нашем городе, — закивали, запели, заулыбались придворные.

Они называют меня «старейшина — глава ученых». Это что же, титул такой придумали? — удивился Ибн-Сина.

Правитель нашего города эмир Ала уд-Даула жалует тебя этим титулом, — вновь закивали придворные. — Он награждает тебя ценной одеждой, верховыми конями и значительной суммой денег. Он приготовил для тебя дом в квартале Гун-и-Гунбаз. В том доме из

утвари и ковров есть все, в чем только можно нуждаться. После того как ты устроишься, эмир приглашает тебя к себе во дворец.

Наконец придворные отступили, и Ибн-Сину окружили люди, которые переписывались с ним, которые читали его книги, те, которые давно мечтали встретиться с автором этих книг.

На следующий день, едва только стало светать, Ибн-Сина поднялся, сделал привычные гимнастические упражнения и сел заканчивать «Книгу исцеления души».

Днем он должен был поехать во дворец к Ала уд-Даула и беседовать с ним о государственных делах.

Верно ли, что в то время, когда ты жил при дворе хорезмшаха, ученые часто собирались на диспуты прямо во дворце? — спросил Ала уд-Даула в первом их разговоре.

Да, мы часто собирались. Делали доклады, обсуждали их.

Я тоже повелю собираться у себя во дворце каждую пятницу. Пусть и о моем ученом собрании пойдет слава, — сказал Ала уд-Даула.

На первое собрание пришли ученые люди всего города. Было так тесно, что некоторые стояли в дверях, не поместились в зале.

Ибн-Сина рассказал о последней своей математической работе. Эту работу он писал параллельно с «Книгой исцеления» и с «Каноном». Он сделал сокращенное изложение «Начал геометрии» Эвклида, многие теоремы доказал по-своему, короче и проще. Добавил также несколько своих теорем, которые раньше не существовали, хотя были необходимы.