Чтение онлайн

И вот тут мы продолжим разговор, который начали в главе об Испанской войне и о тех характеристиках, которые Яковлев выдал немецким самолетам и самолетам Поликарпова, воевавшим там. Главу мы закончили словами о том, что нашелся человек, который сумел проверить эти цифры. Напомним, Яковлев писал, что в небе Испании встретились новейшие «мессершмитты» и устаревшие самолеты конструкции Поликарпова. Этим человеком стал авиационный инженер, выпускник Куйбышевского авиационного института, а ныне историк М. Солонин. Вот что он пишет (приготовьтесь к длинной цитате):

«После выхода в свет мемуаров Яковлева фрагмент о превосходстве немецкой техники переписывался сотни и тысячи раз, из книги в книгу, из статьи в статью, с кавычками и без оных, и благодаря многократному повторению лживая басня превратилась в непреложную истину. Причем, если многочисленные плагиаторы просто поленились задуматься над тем, что они переписывают, то товарищ Яковлев просто и откровенно… пишет то, что не есть правда. Во всяком случае, трудно представить, что человек, занимавший пост заместителя наркома авиационной промышленности, не знал общеизвестных фактов.

В боевых действиях в Испании принимали участие «Мессершмитты» Bf-109 только первых двух модификаций (В и С). Эти самолеты, как абсолютно верно пишет сам Яковлев, никакого преимущества в ТТХ над поликарповскими истребителями не имели и были крепко и многократно биты. Такая ситуация сохранялась вплоть до последних дней «испанской трагедии»…

Качественно новые «Мессершмитты» серии Е были запущены в производство только в январе 1939 года, первый (и последний) заказ на 40 машин Ме-109Е-1 был отгружен по договору уже с правительством Франко весной 1939 года. «Испанская трагедия», по крайней мере, ее вооруженная фаза к тому времени уже завершилась. Таким образом, никакого технического превосходства немецких истребителей ни в одном из эпизодов гражданской войны в Испании не было, и если бы «успех решало качество боевой материальной части», то победа досталась бы республиканцам» (выделение автора).

Главное, конечно, не в этих «ошибках» в хронологии. Так целенаправленно товарищ Яковлев ошибся только для того, чтобы на фоне «технической отсталости» истребителей Поликарпова, якобы проявившейся в Испании, рельефнее обрисовалась та «атмосфера благодушия», в обстановке которого «с модернизацией отечественной истребительной авиации не спешили».

Как я понимаю, Солонин выделил слова в этой фразе только для того, чтобы точнее выразить свою мысль: никакого технического превосходства немецких истребителей в Испанской войне над нашими не было. Чего уж яснее, но вот незадача: именно эти слова вызвали бурю дискуссий в среде историков. В разных источниках стали скрупулезно подсчитывать, сколько «Эмилей» (так историки зовут «Мессершмитт» серии Е) успели немцы завезти к тому моменту (44 шт.), сколько успели собрать (около половины) и все для того, чтобы доказать: немцы были сильнее. Солонин же сожалеет, что Яковлев, признанный и успешный конструктор, своими словами бросил тень на авторитет Н.Н. Поликарпова.

Нет-нет, впрямую нигде в своих мемуарах Яковлев не говорит худого слова о «короле истребителе», а вот о том, что время престарелого (Поликарпов родился в 1892 году) уходит, что если на смену ему не придут молодые конструкторы, то советской авиации придется плохо – Этот рефрен звучит в книге постоянно, о творческом застое Поликарпова, к которому, судя по высказываниям в книге, Яковлев относится с пиететом, сообщается с сожалением, но, такая вот беда…

А как же быть с высказыванием Симонова, что если бы Поликарпова не затирали, то не нужны были бы усилия Лавочкина, Гудкова, Сильванского, Микояна да и самого Яковлева?

Накануне войны в Советском Союзе были два крупных и вполне успешных самолетостроительных ОКБ. Одно – тяжелой авиации, руководимое А.Н. Туполевым, и истребительное – Н.Н. Поликарпова. Уверенно набирал силу третий коллектив – это ОКБ С.В. Ильюшина. Остальные были конструкторскими коллективами, на которые только возлагались надежды и которые, разумеется, рвались к признанию.

О работах Н.Н. Поликарпова и о взаимоотношениях его с А.С. Яковлевым у нас будет еще время поговорить в этой книге. Мы же остановимся на рефрене по поводу того, что старые кадры выдохлись, проявили свое творческое бесплодие и дело обороны страны спасут только молодые, безвестные пока конструкторы.

В истребительном секторе надо было отодвигать Поликарпова, в секторе тяжелых машин – Туполева. Поликарпов был не из тех, кто не понимал намеков – он недавно был выпущен на свободу из-под расстрельной статьи. Туполев намеков не понимал, и с ним вопрос был решен по-большевистски прямо: в октябре 1937 года он был арестован. Вместо него в КБ остался А.А. Архангельский, который пытался усовершенствовать СБ.

Приведем из воспоминаний Яковлева фразу, которую можно расценивать как ключевую:

«Осмыслив события этого дня (встречи со Сталиным. – Ред.), я понял, что тяжелое положение с самолетом СБ внушает правительству большое беспокойство. Видимо, складывалось убеждение, что если старые специалисты уже больше ничего дать не могут, придется опереться на молодежь. На мою долю стечением обстоятельств выпало представлять, наряду с другими, еще «не признанными», молодые конструкторские силы нашей авиации».

Сигнал, посланный Сталиным, был более чем красноречив, и уже на следующий день в кабинете Яковлева раздался звонок от наркома. Михаил Моисеевич Каганович приглашал молодого конструктора поехать с ним на завод в Фили, где строились самолеты СБ. Молодой конструктор даже растерялся: его можно считать специалистам по легким самолетам (ББ, в конце концов, тоже был легкой машиной), но зачем ему ехать на завод, где строятся гиганты туполевского размаха, да еще с наркомом?

Слово А.С. Яковлеву:

«Нарком ходил со мной по цехам, представляя работникам завода как представителя молодого поколения советских конструкторов, советовался об улучшении самолета СБ, чем поставил меня в совершенно немыслимое, неловкое положение перед сопровождавшим наркома А.А. Архангельским, заместителем А.Н. Туполева, почтенным и всеми уважаемым конструктором. Конечно, никаких дельных советов я тогда не мог дать М.М. Кагановичу, потому что самолета СБ не знал. Вообще эта поездка была для меня очень неприятна».

Мы привели эту цитату еще и для того, чтобы показать, как ничем не обоснованная ретивость должностного лица может обернуться совершенно непредсказуемым образом. Михаил Моисеевич, вероятно, хотел предугадать дальнейшие ходы вождя и по собственной инициативе решил «вывести в свет» подающего надежды конструктора. Яковлеву же он принес только вред. Из-за его стремительного роста на него и так в авиапроме начали косо поглядывать, а тут получился полный конфуз. Конструктора, создававшего легкие спортивные самолеты, нарком везет на крупнейший завод и советуется, как улучшить конструкцию машины, которую он совершенно не знал. Да еще и в присутствии подлинного «отца» СБ – талантливейшего Александра Александровича Архангельского. Но судьба конструктора СБ была уже предрешена. Он был из числа «старых специалистов, которые уже не могут ничего дать».