Чтение онлайн

Пробормотав торопливую молитву, Джонет с трудом встала на ноги и подняла тяжелый клинок. Она бросила взгляд на толстую шею главаря, потом закрыла глаза и обрушила на него меч со всей силой, на какую была способна.

— Прости меня, Господи, — вырвалось у нее, когда сверкающая сталь пронзила плоть и кость дробящим ударом, который отдался острой болью у нее в плече.

Разбойник повалился наземь с каким-то странным булькающим, захлебывающимся стоном, и Джонет без сил опустилась на колени рядом с ним. Весь мир превратился в стремительно вращающийся красный омут, засасывающий мертвеца.

Меч выпал из ее онемевших пальцев, она заметила, что дышит так, словно ей пришлось пробежать целую милю. Ее руки и одежда были перепачканы кровью. Джонет вдруг поняла, что сейчас ее стошнит.

Она отползла в заросли папоротника и вытянулась на земле, мучительно ловя ртом воздух.

— Помоги ему, Пречистая Дева. Помоги Александру… Я больше не могу.

Наконец спазмы в животе прекратились, а гул в ушах стих. Девушка перевернулась на спину. Весь мир сошел с ума, и все же предвечернее небо над нею сияло чистой, умытой дождем синевой, с высоты раздавались мирные и звонкие песни птиц.

Вдруг рядом с Джонет появился Александр. Он обнял ее и поднял на руки, желая укрыть от ужаса окружающего мира, остановив его безумную карусель.

Несколько мгновений они молчали. Прижимаясь щекой к груди Александра, Джонет слышала, как бурно бьется его сердце. Его сильные руки стиснули ее так, что она не могла шевельнуться. Потом его губы скользнули по ее волосам, и он судорожно перевел дух.

— Благодарю тебя, милостивый Боже!

Произнесенные шепотом слова молитвы прозвучали благодарственным гимном. Но они как будто высветили все безумие происшедшего, сделав его еще более реальным и страшным.

Девушку охватил сотрясающий озноб. Начавшись где-то глубоко в груди, он распространился по всему телу. Джонет не могла с ним совладать и была не в силах вымолвить ни слова.

— Все в порядке, милая, — прошептал Александр. — Все уже позади, клянусь тебе. Они все мертвы.

Опять Джонет почувствовала холод и тяжесть клинка в своей руке, вспомнила, с каким жутким, словно засасывающим ощущением сталь входила в живую плоть, разрывая ее на части. Она знала, что эти воспоминания будут преследовать ее до самой смерти.

— Я… я знаю, — с трудом проговорила Джонет. Вцепившись пальцами в его рубашку, она потерлась щекой о влажную ткань и еще теснее прижалась к Александру. — Я… убила одного из них.

— Нет, Джонет. Ты никого не убила. Он все равно не выжил бы после того удара, что я ему нанес.

Руки Александра стали поглаживать ее по спине долгими, медленными, успокаивающими движениями.

— Нет, милая девочка, это я убил его. Ты лишь укоротила ему жизнь на несколько последних секунд, тем самым продлив мою.

Она подняла голову.

— Ты все видел?

— Да нет, детка, боюсь, в ту минуту я был слишком занят, — ответил Александр, криво усмехнувшись. — Зато потом я без труда восстановил картину. — Одной рукой он откинул волосы ей со лба. — Ты не должна была подвергаться такому испытанию, Джонет. Богом клянусь, ты не должна была даже видеть подобное! Но я тебе благодарен, милая. Ты спасла мне жизнь.

Он приподнял ее лицо. Его глаза светились нежностью, полуоткрытые губы улыбались.

Дрожь утихла. Джонет начала дышать ровнее. А потом он склонился над нею, его губы осторожно накрыли ее рот. Это было нежное и теплое, но в то же время властное прикосновение.

Александр бережно обхватил ее лицо ладонями. Только что эти руки убивали, лишали жизни со знанием дела, с жуткой ловкостью и сноровкой. И вот теперь оказалось, что они умеют быть поразительно нежными.

— Ах, Джонет… милая, — прошептал он, не отрываясь от ее губ.

Джонет с изумлением открыла для себя, что слова тоже могут быть лаской. Они обволакивали ее, принося утешение и поддержку, смягчая боль, прогоняя прочь страшные воспоминания.

И тут Александр поцеловал ее еще раз. Ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Мир куда-то провалился, ничего не осталось, кроме тепла его губ, ощущения безопасности и покоя в его сильных объятиях.

Страха не было, думать ни о чем не хотелось. Все ее существо словно растворялось под действием исходившего от Александра жара, его сила вливалась в нее, его губы своим искусным касанием открыли для нее чудеса блаженства.

Он неохотно отодвинулся.

— Я бы с радостью остался здесь, занимаясь этим весь день напролет, но нам пора умыться и ехать, милая.

Умыться…

Джонет даже не заметила, как закрыла глаза, но теперь ей пришлось их открыть. Сладкая истома исчезла, вернулось ощущение ужаса от всего увиденного и совершенного. Но, как ни странно, теперь она могла взглянуть в глаза реальности, принять ее как нечто неизбежное, с чем отныне придется жить.

Александр по-прежнему сохранял неподвижность. Он был всего в нескольких дюймах от нее, и Джонет с трудом подавила желание протянуть руку и коснуться его, продолжить то, что он начал. Он следил за нею, вопросительно выгнув кверху одну бровь.

Она вскинула подбородок, заставив себя за улыбкой скрыть потрясение, произведенное его поцелуем.

— Должна признать, милорд, вы отлично умеете приводить в чувство истеричных женщин. Это входит в курс обучения юных джентльменов наряду с латынью, математикой и географией?

Его глаза заискрились смехом, уголки губ приподнялись в одобрительной улыбке.

— Да, милая, входит, и это был мой любимый предмет. Я упражнялся день и ночь, пока не овладел им в совершенстве.

Казалось бы, его самоуверенность должна была привести ее в бешенство, но вместо этого Джонет едва не прыснула со смеху.

— Наверное, ты трудился в поте лица.

— Можешь не сомневаться, — Александр вскочил на ноги и протянул ей руку, вымазанную грязью и кровью. Впрочем, он весь был перепачкан с ног до головы.

Не в силах сдержать дрожь, Джонет поднялась и осмотрела себя. Облепившая ее тело мокрая сорочка обнажала нежные округлости, под тонкой тканью, ставшей от влаги совсем прозрачной, отчетливо проступали темные круги сосков.

— Господи Иисусе! — ахнула она, торопливо прикрывая грудь руками. — Я забыла, что не одета!