Чтение онлайн

Сперва ход казался молодому роду довольно просторным, но вот он начал сужаться, сделался более крутым и низким. Луне казалось, что он пробирается по внутренностям исполинского каменного животного - ход постоянно изгибался, иногда становился совсем отвесным, и приходилось сползать на пузе, вперед ногами, вниз, туда, где его поджидал костяной проводник.

Дневной свет, что попадал в ход с поверхности, давно померк, и Луня пробирался на ощупь - костяной человечек почти ничего не освещал вокруг, и кромешная тьма со всех сторон обступала ученика волхва. Потом, когда глаза мало-помалу привыкли к мраку, Луня начал различать округлые бока камней, острые пиковины свисавших сверху каменных сосулек, и такие же острые вершинки тянущихся им на встречу сосулек, что росли снизу.

Ход сузился до размеров барсучей норы, и Луне приходилось ползти, обдирая локти и коленки, извиваться ужом, отчаянно дергая всем телом, чтобы не застрять. Теперь он понял, что имел в виду драгон, когда говорил, что никто другой не сможет пройти подземными путями. В подземелье было холодно, сыро и вскоре стало трудно дышать. "Чего ж глубже-то будет?", - с ужасом подумал Луня: - "Задохнусь, как суслик в норе, и поминай, как звали!".

Но вот узкий лаз начал расширяться, раздался вширь, и вскоре Луня уже мог выпрямится во весь рост - теснины кончились. Стало легче дышать. Вокруг стоял непроницаемый мрак, и Луня решил запалить факелок - чтобы не поломать ноги, поспевая за костяным поводырем.

С треском заполыхало смоленое дерево, тьма враз отступило, и Луня увидел, что он в большой, просторной, вытянутой пещере. Дальних переделов её не было видно, но костяной бегунок уверенно скакал впереди, ведя человека за собой через всю подземную каменную горницу. Неожиданно где-то сбоку зашипело. Луня, задрожав, потянул из ножен меч - сад с луком он оставил наверху, ровно как и берский топорик - чем меньше тащишь, тем сподручнее.

Шипение повторилось - уже ближе. "Мать честная, что ж там за тварь злобствует?", - в отчаянии подумал Луня, левой рукой вздымая почти погасший факел, а правой выставив в сторону приближающейся опасности меч.

И тут из тьмы выплыло, колыхаясь, такое чудовище, что у Луни даже дыхание перехватило от страха! Огромное, похожее на кожистый мешок тело, покрытое слизью, широкая пасть, шеи нет вовсе, маленькие, подслеповатые глазки злобно глядят на человека прямо с пуза, а здоровенные плоские лапищи опираются на мокрые камни, готовые в миг распрямиться и бросить пасть-живот на замершую жертву.

– Уйди, погань!
– на заячей ноте заверещал Луня, размахивая мечом и тыча в сторону чудища факелом. Но тому было мало горя от истошных воплей человека - еда, теплокровая, трепещущая от ужаса и вопящая еда была перед исполинской подземной жабой, и она прыгнула, разевая огромную пасть и готовясь разом заглотить добычу.

Луня шарахнулся в сторону, взмахнул мечом, но не попал, споткнулся и кубарем покатился по скользким камням, больно ушибая ноги-руки. Жаба, промахнувшись, уже готовилась ко второму прыжку, и был бы он для Луни последним, не попадись ему под руки оберег Яра, что дал ученику Шык.

– Яр, светлоокое светило, помоги!
– взмолился Луня, поднимая каменный кружок и загораживаясь им от чудовища. И в тот же миг из Ярова зрака, что был вделан в центр камня, ударил тонкий, ослепительно яркий луч! Словно мечом, вспорол он надутый живот жабы, рассек пасть и утопленную в плечи голову. Рассек - и погас, сделав свое дело, и Луня остался сидеть в полной темноте, ослепленный и ещё не верящий в свое чудесное избавление, а рядом, на камнях, слабо подрегиваясь, лежали две половины рассеченного чудовища и груда отвратительно воняющих внутренностей...

Не скоро ученик волхва нашел в себе силы вновь продолжить путь. Костяной человечек, все это время послушно дожидавшийся Луню, вновь заскакал по камням, и вновь поплыли во мраке на встречу молодому роду спины мокрых и холодных камней, сосульки, диковенные натеки и каменные наросты.

За жабьей пещерой снова был извилистый ход, а за ним - вновь пещера, ещё больше первой, но теперь Луня шел, воздев руку с оберегом Яра, и гневный зрак светлоликого бога хранил путника от ужасов подземного мира.

Луня не знал, сколько он уже прошел по темным каменным норам и мрачным пещерам. Дорога, которой его вел костяной проводник, все время вела вниз, так, что каждая пещера была ниже предыдущей. Часто Луня видел, а вернее угадывал своим обострившимся чутьем, какие-то боковые ходы, другие пещеры, отнорки и лазы, и если бы не его светящийся поводырь, давно бы уже заблудился в этом покрытом мраком лабиринте, и попал бы в конце концов на обед одной из гигантских жаб, или какой другой твари, коих тут наверняка было немало...

Порядком устав, не столько от ходьбы и лазания, сколько от напряжения и давящего со всех сторон мрака, Луня решил передохнуть, и сел на камень у входа в очередной ведущий вниз ход, но костяной человечек не дал сидеть подбежав к Луне, он замахал отростками, словно говоря: "Пошли! Нельзя тут сидеть, разве не видишь? Пошли скорее!". Луне ничего не оставалось делать, как встать и идти...

Вскоре стало заметно теплее. С камней исчезла осклизлая плесень, перестало капать с верху, бежать по стенам, а потом вода и вовсе вся высохла - воздух, до того напитанный ею, теперь стал больше походить на пустынный - жаркий и каленый, словно у кузнечного горна.

Луня увидел впереди отблески огня и замер - ему почудились голоса, не человеческие, но и не звериные. "Невеличники!", - догадался он: "Шык говорил - тут беды не жди, но мало ли что у этих недоростков на уме! Надо бы поостеречься!".

Однако остеречься не вышло - Костяшка, как про себя прозвал проводника Луня, упрямо скакал прямо на свет и голоса, и ученику волхва пришлось идти за ним.

Каменный ход вильнул раз, другой, и вывел Луню в огромную пещеру, освещенную тысячами огней! Пожалуй, тут могло бы разместиться все городище Влеса, а по высоте - Ведовская Звездная Башня! "Вот это диво - под землей тоже земля есть!", - подумал Луня, и поправил сам себя: "В смысле - жить можно, как и мы наверху живем!".

Повсюду в пещере виднелись жилища невеличников - сложенные из камней хижины, вырубленные в камне ниши, литейни и кузни. Всюду горели в каменных чашах огни, отбрасывая багряные отблески на своды и стены пещеры, и стоял несмолкаемый гул, в котором Луня различал и звуки молота, и удары металла о камень, и голоса хозяев пещеры.

Сами невеличники, снующие меж своих жилищ и мастерских, поначалу не обратили на Луню никакого внимания - слишком уж небывалой небывальщиной для них было являение в их владениях человека сверху. Но вот один, второй, третий, заметив Луню, пораженно замирали, открыв рот, потом кто-то из недомерков догадался заорать, и вскоре вокруг Луни собралась большая толпа подземных жителей.

Невеличники мало походили на людей - по пояс Луни ростом, обросшие сивым волосом, с острыми волосатыми ушами и кошачьими глазами без белков, кривоногие, одетые в кожаные фартуки, они больше всего напоминали сильно закопченных домовых или дворовых - бадана, бадняка, овинника, а скорее всего им родней и приходились.

Из толпы невеличников вышел седой, как лунь, сгобленный старец с громадным камненным молотом вместо клюки. "Ох, и здоров же дедок, если такую штуку заместо клюшки таскает!", - пораженно подумал Луня, разглядывая старого невеличника. Страха род не испытывал - хотели бы убить, давно бы уже убили. А так - разговоры разговариваться будут, это понятно. Костяшку бы только не затоптали, да нет, вот он, у ноги жмется...