Чтение онлайн

— Ну, во-первых, дела, старше 15 лет требуют разрешения специальной комиссии. Во-вторых Патрик, опять же, Валерий живет и "работает" в русских секторах, а ты и я где? Правильно — в латинских.

— Капитан, я бы не стал идти туда просто так. Это очень важно для меня, для безопасности города, в конце концов. Возможно это единственная зацепка. Когда ещё нам представится возможность посадить Вэлла, а? Всё, о чем я прошу — просто передайте запись следователям в латинском участке и всё. Они посчитают это интересным. Прошу вас капитан.

— Ладно, всё! Достал. Оставь записи, я посмотрю, что можно сделать. А теперь проваливай из моего кабинета. Завтра не приходи — слишком много шума будет. Я сам всё улажу здесь. Свободен. — Добкинс взял чашку и налил туда кипяток.

— Спасибо капитан! — Патрик вышел из офиса. Он был доволен, что дело двинулось с мертвой точки. Он знал, что в истории правосудия США около 30 процентов дел расследовались и закрывались удачно благодаря записям регистраторов. Слова врут, однако язык тела подделать невозможно. На это и рассчитывал Патрик, захватив с собой диктофон.

— Четыре километра пятьсот метро сэр. — сказала Синди. — Осталось пол километра.

Патрик бежал на своей дорожке на втором этаже квартиры. Через окно открывался красивый вид утреннего Детроита. По лбу скатывались капли пота, а в голове бродили мысли:

"Допустим, что сработает, тогда что? Станцевать в суде во время зачитывания его приговора и отправится на поиски Рамоса? А если записи не помогут? Я не могу подумать, что не сработает, ведь у меня нет плана Б. В этом случае я бы перевелся в русский сектор и следил бы за Вэллом круглые сутки… А служба? Возможно, мне пришлось бы взять длительный отпуск за свой счет и подключить пару-тройку дельных детективов… Нет, пускай лучше записи сработают…

В этом случае возможно на свет вылезли бы другие дела. Может быть свидетели, так долго хранящие секреты вышли бы из тени и сказали миру правду? Это было бы идеально. Пожизненный срок Вэллу в такой ситуации обеспечен. Семья Зотовых успокоилась бы на том свете, да и мне станет легче…"

— Триста метров сэр.

"Ещё одной проблемой может стать коррумпированность русского отдела. Два детектива уже получили свои сроки за сотрудничество с мафиозными лидерами и подделывание деталей дела. Погоди-ка. Можно ведь узнать из первых рук!"

— Синди, свяжи меня с Томом Сколяри.

Не продолжительные гудки оборвались и перед Патриком возникла голограмма бородача.

— Патрик? Чего надо в такую рань? — Том чистил зубы в ванной.

— Не знаю или ты слышал…

— Прикалываешься, да? Слышал? Да я не только слышал, но и видел и щупал даже! Мертвяков твоих тоже к нам привезли. Что ты затеял приятель? — Том прополоскал рот водой.

— Я просто немного ближе подобрался к Вэллу…

— Слушай, я тебе уже советовал не соваться в его дела. Ты, можно сказать, переступил черту вчера. Как вообще собираешься теперь действовать?

— У меня на него плёнка есть и показатели детекторов. Они доказывают, что он что-то знает о убийствах в 21 году. Он врёт, когда говорит, что не убивал их, понимаешь? Патрик добежал свою дистанцию, остановился на дорожке, затем вытер полотенцем лицо. Налив себе стакан воды он продолжил:

— Я не боюсь Вэлла и его шайки нелегалов. Если надо будет я пойду до конца…

— Если о себе не заботишься, то подумай о семье. Родители, братья, сестры, жена, кто там у тебя? Они можно сказать уже в опасности.

— Родителей я смогу укрыть. Больше мне терять некого. — Патрик задумался о Глории. Она успела стать для него важной частью жизни. О ней Патрик ещё не успел подумать под призмой опасности. — Ладно, проехали. Тебе известно что-то?

Бородач вытер лицо и пошел на кухню. Достал из холодильника бутерброд и налил в чашку кофе.

— Вчера, как только твоего привезли, приехал адвокат. Причем к каждому свой. Четыре юриста, эти козлы и наши ребята — в комнате тесно было, я тебе говорю…

— Ну и? — поторопил того Патрик.

— Ну и за двадцать минут о всем договорились со следствием. Охранникам его припишут незаконное хранение оружия, обращение с оружием в общественных местах, а также угрозу жизни офицера полиции, т. е. твоей. Вообще-то эти адвокаты остались с ними наедине, поэтому известно не много. Наш капитан говорил, что Валерию ничего не светит, он, мол, проезжал мимо кафе, увидел заварушку, зашел, а там вооруженные парни болтают с копом. Вот и всё..

— Твою мать, ты что, серьёзно? Он главарь их и это все знают! — Патрик пнул гантель на полу.

— Это все знают, но никто не может доказать. Те, кто может доказать молчат. A те, кто доказывают умирают, сечешь парень? Повторяю, остановись пока не поздно, хотя уже поздно наверное. — бородач надпил из чашки горячий напиток.

— А записи? Вы получили регистратор? Добкинс должен был отослать вам копии!

— Были, записи, да. Над ними работают эксперты. Сегодня должен быть отчет. Я буду держать руку на пульсе для тебя Патрик, ок?

— Спасибо старик! До связи значит! — Собеседники разъединились.

— Франциско на линии сэр. — сообщила Синди.

— Соединяй.

— Алло, Патрик? Ты спятил дружище? — Франц сидел в своем ю-флае, видимо ехал на работу.

— Привет Франциско, что нового? — Патрик не обращал внимания на неприятный тон Франциско.

— Это ты мне скажи! Я за тебя поручился перед капитаном, а тебе плевать на это? Что это за история? Добкинс мне позвонил поздно вечером вчера, в стельку пяный, рассказал мне во что ты влип…

— Что значит влип? Я не мальчишка, который разбил соседское окно! Я вам преступника на блюдечке подношу! — Патрик спустился на первый этаж и уселся на диван. Голограмма Франциско проследовала за ним и расположилась напротив дивана.

— Тебе капитан уже сказал, что это не наш участок. Это дела Стонсона — они русскими занимаются. Какого ты вообще туда полез?

— Франциско, я подчиняюсь не тебе а Добкинсу и поэтому мне не приятен тон, с которым ты со мной разговариваешь..

— Дело не в капитане и не в том, кто лучше, кто хуже. Дело аже не в полиции сейчас! Ты должен понимать меня — ты встречаешься с Глорией…

— Не вмешивай сюда это…

— Слушай, Патрик. На данный момент мне уже всё равно, что вы вместе. Теперь меня интересует её безопасность. Ты истории про Вэлла и его шайку знаешь, верно? Рамос его научил, что виновные платят жизнью, а за долги и неприятности отчитываются также их семьи…