Чтение онлайн

Весьма достоверный документальный фильм «Инсайдеры» (Inside Job) пролил свет на то, что происходит за кулисами профессии экономиста. Экономисты имеют обыкновение говорить, что средства поощрения имеют большое значение – это, кажется, едва ли не единственный аспект, по поводу которого они проявляют единодушие. Финансовый сектор предоставляет достойное вознаграждение тем, кто готов играть на их стороне: информацию, ведущую к обогащению, гранты на исследовательские проекты и подобные бонусы. В этой связи фильм поднимает следующий вопрос: не может ли все это оказать влияние на суждения экономистов?

«Создание кризиса» служит иллюстрацией нескольких тем, обсуждаемых в рамках данной книги, как и несколько включенных в нее статей, которые я написал в период с 2008 по 2009 год, среди которых «Как выбраться из финансового кризиса», опубликованная в Time спустя месяц после обвала Lehman Brothers [24] . Несоответствие того, что было необходимо предпринять, тому, что было предпринято, служит еще одним свидетельством великого раскола.

Несмотря на то что кризис создавался не за один день и о нем возвещали многочисленные тревожные сигналы, люди у власти – и в Федеральной резервной системе, и в администрации президента – казалось, были удивлены. Более того, я уверен, что кризис действительно стал для них неожиданностью – замечательный образец способности некоторых людей игнорировать факты, которые кажутся неприятными и не согласуются с их предубеждениями. В конце концов, пузырь на рынке недвижимости лопнул еще в 2006 году, в 2007 году экономика погрузилась в состояние рецессии, в период с 2007 по 2008 год Федеральный резервный банк выделил беспрецедентные суммы на финансирование банков, в том числе оказал огромную финансовую помощь инвестиционному банку Bear Stearns в марте 2008 года, чтобы спасти рынок от его банкротства. По сути, любой экономист, который не верит слепо в преимущества свободных и нерегулируемых рынков, в их эффективность и стабильность, видел зловещее предзнаменование в происходящем. Несмотря на это председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке беспечно говорил о том, что риски находятся под контролем [25] .

Банкротство банка Lehman Brothers 15 сентября 2008 года погрузило страну из рецессии 2007 года (которую инициатива Буша по сокращению налогов для богатых не смогла остановить) в еще более глубокий кризис, сравнимый с Великой депрессией. Рассудив, что коллапс банка радикально не усугубит экономическую ситуацию, зато послужит уроком другим, Федеральный резервный банк совершил неожиданный разворот на 180 градусов и принялся спасать AIG. Это оказался самый дорогостоящий план спасения за всю историю человечества: размер финансовой помощи, выделенной государством одной корпорации, превысил совокупную финансовую помощь миллионам американцев на протяжении многих лет. Позже мы поймем, почему он так поступил, а также и то, почему он сделал все возможное, чтобы скрыть это от американского народа: деньги стремительно перетекли из AIG на счет Goldman Sachs и других банков. Федеральный резервный банк и Казначейство пришли на помощь в тот момент, когда эти банки находились под угрозой развала.

В статье для Time я предложил свое видение программы спасения страны. К сожалению, те действия, которые были предприняты, отвечали интересам и целям банков и представителей Одного процента, в отличие от предложенной мной программы. Восстановление экономики было едва ощутимым. Администрация Обамы может утверждать, что ей удалось предотвратить рецидив Великой депрессии. Так это или нет, очевидно одно: запустить процесс полноценного восстановления не удалось. На момент выхода этой книги в печать, семь лет спустя, доходы большинства американцев по-прежнему ниже докризисного уровня. Уровень благосостояния среднестатистического американца откатился почти на двадцать лет назад, до уровня благосостояния в 1992 году [26] . Программа восстановления экономики была задумана Одним процентом и для Одного процента. В своем ежегодном послании Конгрессу «О положении дел в стране», произнесенном 20 января 2015 года, Обама заявил, что кризис миновал. Но вряд ли даже он осмелится считать, что в стране все благополучно. Размер ВВП сейчас примерно на 15 процентов ниже, чем он мог бы быть, не случись кризиса, и сократить пропасть между тем, где мы находимся сейчас, и тем, где могли бы быть, по-прежнему не видится возможным. Триллионы долларов были бездарно потеряны, пока приводилась в действие программа, выгодная Одному проценту.

Моя программа действий состояла из пяти пунктов. Первой в списке была рекапитализация банков, которая бы позволила банкам возобновить кредитную деятельность и обеспечить американским налогоплательщикам достойные условия за те риски, которые они вынуждены нести. Действительно, рекапитализация банков проводилась. Однако под оказанием помощи банкам я не подразумеваю оказание помощи лично акционерам, держателям облигаций и банкирам. Но в нашем случае рекапитализация решала именно эту задачу.

Когда Международный валютный фонд, Всемирный банк или правительство Штатов дают деньги в долг другим странам, мы выставляем определенные условия: мы хотим быть уверенными в том, что деньги расходуются по назначению. Казначейство США весьма трепетно относится к соблюдению этих условий, однако ирония в том, что когда пришло время диктовать условия американским банкам, Казначейство не стало этого делать.

Идея ясна: важно было сохранить банки, чтобы они могли продолжать предоставлять средства, а экономика, в свою очередь, продолжала функционировать. Но поскольку для них не было установлено никаких условий, полученные ими в качестве финансовой помощи деньги ушли на выплату огромных и, разумеется, незаслуженных бонусов представителям банков. Долгие годы после кризиса уровень кредитной поддержи малому и среднему бизнесу был сильно ниже докризисного.

Администрация утверждает, что потраченная на помощь банкам сумма вернулась в казну, но все это больше напоминает игру в наперстки: деньги из одного кармана перекочевали в другой. Федеральная резервная система давала банкам займы под нулевой процент, которые они, в свою очередь, отдали в долг государству и крупным предприятиям под гораздо больший процент. (Даже двенадцатилетний подросток мог таким образом заработать, для этого не нужно быть финансовым гением, и тем не менее банкиры получали за это бонусы.) Правительство незаметно перевело «плохие» закладные с баланса банков на государственный. Но и в этом случае государству досталась лишь малая доля того, что получили частные инвесторы, как, например, Уоррен Баффет, который вкладывал деньги в банки в разгар кризиса.

Скажем прямо: простые американцы были обмануты. Банкам перепал настоящий подарок – им были предоставлены деньги на гораздо более выгодных условиях, чем всем остальным, и под гораздо более низкий процент, о котором все остальные могли только мечтать. Из-за этого деньги рядовых американцев были переданы состоятельным банкирам. Если бы вина банковского сектора была своевременно признана, у нас осталось бы гораздо больше денег для того, чтобы вложить их в развитие образования, технологий, инфраструктуры, то есть во все то, что помогло бы создать более сильную экономику и всеобщее процветание.

Как и многие другие меры, придуманные Одним процентом для Одного процента, рекапитализация преподносилась как экономика просачивания благ сверху вниз: дайте банкам побольше денег, и от этого выиграют все остальные. Этого не случилось, чего и следовало ожидать [27] . Я, в свою очередь, настаивал на том, что нам необходима экономика просачивания благ снизу вверх – помогите тем, кто находится внизу, и от этого выиграет вся экономика.

Кризис начался с жилищного сектора, и поэтому казалось очевидным, что для того чтобы запустить процесс восстановления экономики, необходимо остановить волну взысканий. Я предупреждал Барака Обаму еще до того, как он стал президентом, о том, что одной только финансовой помощи банкам будет недостаточно. Он должен был оказать помощь американским домовладельцам. Но министр финансов Тимоти Гайтнер, который по совместительству возглавлял Федеральный резервный банк Нью-Йорка, думал в первую очередь о банках, несмотря на то что в тот период они предавались наиболее безответственному поведению. Итогом такой халатности стало то, что миллионы американцев в самом буквальном смысле лишились своих домов. Пока сотни миллиардов долларов выделялись в качестве помощи банкам, лишь небольшая доля средств направлялась на помощь домовладельцам. В их адрес было выделено всего лишь где-то 10 миллиардов долларов, – Казначейство даже не удосужилось озвучить точный размер оказанной помощи в своем отчете перед Конгрессом – поскольку администрация отклоняла одну программу помощи домовладельцам за другой под предлогом их несовершенств. Возможно, тратить огромные деньги на поддержание банков было действительно необходимо, чтобы спасти экономику, и отладка каждой из программ рассматривалась как непозволительная в данных обстоятельствах роскошь. Однако по непонятной причине к помощи домовладельцам и среднестатистическим американцам применялся диаметрально противоположный подход: мы должны продвигаться очень осторожно, чтобы не допустить никакой ошибки. Термин «моральный риск» озвучивался при каждом удобном случае. Якобы существует риск, что финансовая помощь домовладельцам повлечет за собой череду новых опрометчивых заимствований, при этом настоящие моральные риски были связаны именно с банками, которым раз за разом оказывалась помощь.

Классическая экономическая теория, о которой можно прочитать почти в любом учебнике, говорит о том, что в ситуации, когда экономика ослабла, необходимо применять меры финансового стимулирования. Но как мы узнали из истории со снижением налогов для богатых при Буше в 2008 году, плохо продуманная программа оказывается неэффективной. Члены администрации Обамы, среди которых были и те, на ком лежала серьезная ответственность за создание кризиса как в форме активной поддержки курса на дерегулирование, так и в их неспособности контролировать деятельность банков, считали, что для выхода из кризиса необходимы довольно скромные меры: банки испытывают трудности, они нуждаются в серьезном вливании средств, но спустя какой-то период пребывания в лазарете они и экономика вслед за ними пойдут на поправку. Предложенное решение дало лишь временный стимул, банки по-прежнему были насквозь больны. Но поскольку все ожидали, что восстановление произойдет в ближайшее время, никто не придавал особого значения масштабу, формату и продолжительности плана спасения.