Великолепная десятка: Сборник современной прозы и поэзии
Шрифт:
бывает…
бывает день набух как черный лист
и утонул – да будет он неладен!
бывает чист как будто свыше даден
поверхностен как молодой брассист
на глади…ах
как уютно знать что ты – профан
в том сорте чая что тебе заварен
и добавлять заветных тридцать грамм
в любую гадость божьих чаеварен!хмелеть…
хмелеть от грога легкого тянуть
тянуть по капле как состав по рельсам
и знать что вот – допрешь когда-нибудь…
да черт с ним с чаем! главное – согреться!как трудно быть гурманом и томить
себя каким-то нудным ожиданьем
что вот-сейчас-наверно-может-быть
он настоится – поздно или рано…но – нет
и счастья – нет! и не подписан счет —
то слишком ярок чай то вкус – насмарку…
я точно знаю: время – не течет
оно меняет пьющих…
и заварку.Иван Белецкий. Флавий г. Краснодар, Россия
Flavius
Это не опыт, а школа смотреть вовне.
То есть не возраст, а медного стиля сила.
Дальше – густая слава и жизнь, в длине
чуть не достигшая Ноя с Мафусаилом.
Молод еще, он недавно решил свою,
названную в честь него самого задачу,
смысл которой – видеть, как раздают
шансы с виной и т.д. и т.п. в придачу.
И убеждает собственный плоский меч,
между позором и превосходной твердью
выбравший неоднозначность, дабы сберечь
что-то, звучащее громче уместной смерти.
Песок
Небо, должно быть, темнело, пока
он обдумывал варианты своей обиды,
предпосылки для светской мести,
сваренные вкрутую, вышедшие из стиля,
сваленные в одно замечания.
История скверная: история про умы,
видящие в пристрастиях почерк, а в счастье – шутку
и не туда попавшие. Что там обычно
говорят в таких случаях: хвост играет лисой?
Но не зима, и не замерзла прорубь —
слева приметы моря, справа земли приметы,
Сланцевая поверхность трескается под ногами;
хочется пить. Нечто вроде пустыни.
Двигаться лень. Духота. Вдали как будто верблюды,
но скорее мираж. Песок переносит песок
по песку. Становятся неразличимы
чувства: что с той любви, когда
песчаная фауна растаскивает по колодцам
море, и небо, и сложенные в преграды
кости ящеров? И что с этой скуки, если
жертвуешь связностью
ради дорожки к цели?
Достоверность – приятное свойство,
присущее некоторым людям и некоторым предметам.
Нет превращений, никаких тебе превращений,
только непостоянство. Одна забота – беречь
это непостоянство.
Как мастерам невидимых изменений
нам, вероятно, видно, что впереди.
Гордость растет, старательно временея
и превращаясь в нечто без перспектив.
Нам угрожает ветер. Ветер шумит поверху.
Ждут минералы. Копится похвала.
Ты представляешь сущее – опись веток
или прожилок, с фоном из барахла?
Страхи описаны нам постольку-поскольку.
Сходят с пустого места как, например,
и с человека. Необъяснимо долго.
Но остаются – в том числе и в уме.
То есть вцепиться в то, что еще осталось
и ученически скалиться, видя дым,
то, как себя рисуя, трясутся скалы
или чужую карту большой беды.
Александр Коковихин. Предчувствие полета г. Йошкар-Ола, Россия
Цыганка
Отвали от меня, цыганка!
А не то нагадаю сам.
Сколько медленных полустанков
протечёт по твоим усам…
Сколько кашля в елецкой «Приме»
насчитает казённый дом…
Все дороги туда. Не в Рим же.
Не очухаешься потом.
Будет брать тебя каждый прыщик
из конвойных и палачей.
А король твой червивый сыщет
хохотушку погорячей.
Твой сынок, твой угонщик ловкий,
в пьяной драке поймает нож…
Отвали от меня, чертовка!
Напророчу – не разгребёшь.
В диком субтропическом лесу
…В диком субтропическом лесу, неказист и несколько приземист,
обитал потомственный туземец с бельевой прищепкой на носу. Может,
племя вымерло давно или мать от родичей отбилась… Жил себе,
пожёвывая силос, и считал, что так заведено: утром просыпаться
от росы, выпав из дупла, невольно охать, рыбину насаживать на
ноготь – из ручья, не замочив трусы; прочитав по тёпленьким следам,
что опять забрёл с проблемой пищи незарегистрированный хищник,
сочинять бамбуковый капкан; раздувать от молнии костёр или греться
в ритуальном танце, на мигалки орбитальных станций, то есть к богу,
устремляя взор; вечером, прослушав какаду, думать, что его не
переспоришь…
…Крепко спит под пальмой новый сторож в старом ботаническом саду.
Предчувствие полёта
В старости
нет вопросов
к своей отчизне.
Скоро взлёт.
Ты – шарик.
Тебя надули.(Если доктор
даст две недели жизни,
надо просить в июле)…Нет, кроме смерти,
какой-то другой
свободы.Можно всмотреться,
сделать ещё попытку
и разглядеть,
как в небо
с восторгом уходят
шарики-души
тех,
кто ослабил нитку…Вероника Сенькина. Вдох и выдох г. Москва, Россия
Я не остыла…
Я не остыла – просто
устала драться.
Я не люблю ни шахматы,
ни корриду.
Раньше? Так раньше, рыцарь,
мне было двадцать.
Всё было как-то проще:
и вдох и выдох…
К музыке я, конечно,
неравнодушна,
просто нечасто слушаю
«хэви металл».
Мне бы такое что-нибудь
повоздушней,
что-нибудь повальсовей…
ага, вот это…Милое «раз, два, три»
ностальгией бравой,
острым клинком пронзит
временную бездну.
Штраус, Вы, как всегда,
оказались правы:
жить – это очень больно,
но интересно.