Чтение онлайн

Из-за ширмы, загораживающей гинекологическое кресло, раздалось интеллигентное кхеканье. Вероятно, там – в позе космонавта в невесомости – забыли пациентку.

– Укладывайся на кушетку, – приказала Варвара Андреевна. – А я быстренько даму осмотрю.

Врач нырнула за ширму.

– Как фамилия? Карточка на столе? Сколько задержка?.. А-а-а!!!

Мария от страха сжалась на кушетке. За ширмой вопили в два голоса – пациентка и Варвара Андреевна. Голос женщины был до боли знаком Марии. И точно, через секунду Маша увидела перед собой голую, босую Брунгильду! Из одежды на Брунгильде был один бюстгальтер. Не надо и говорить, что смотрелась она великолепно!

– О боже! – схватившись за сердце, причитала Варвара Андреевна. – Да как же! Кошмар какой!

– Что?! – закричала Мария.

– У нее там… – в ужасе простонала врач, – у нее там…

– Что?! Зубы?!

– Нет…

– Брунгильда, ты зачем полезла на кресло?!

Девушка, так напугавшая гинеколога, поспешно натягивала платье. Она была не менее обескуражена, чем Варвара Андреевна.

Она спокойно стояла у стены в обнимку с Машиным ноутбуком, когда ее втолкнула в кабинет медсестра и приказала быстро раздеться и лезть на кресло. Брунгильда попыталась, используя доступные ресурсы речи, объяснить медсестре, что у нее «там» все в порядке, и она наблюдается у маститого, безумно дорогого лондонского гинеколога, и нет никакой необходимости медицинского вмешательства в интимные Брунгильдины места, тем более что сегодня она пришла в клинику с подругой в качестве сопровождения, а вовсе не для того, чтобы…

– Понаехало нерусских, – грубо возмутилась медсестра. – Все заполонили! Скоро наступить будет некуда! Ни карточки у ней, ни полиса, а права качает. Ты бы сначала, чурка, русский выучила, прежде чем мне указывать. Что, не понимаешь? Вот и я о том же. Хватит ручками махать, лезь на кресло, кому сказала!

Так Брунгильда очутилась на постаменте в качестве эротического экспоната. Ей почему-то не выдали хрустящей от свежести распашонки и белоснежных бахил. Да и кресло подозрительно покачивалось, как лодка на волнах, одна ступенька висела криво. А когда Брунгильда увидела в руках врача металлический предмет, несомненно являющийся орудием пытки, она заорала от страха. Ее лондонский гинеколог нежно и приятно орудовал одноразовым пластиковым инструментом, кроме того, Брунгильда всегда была деликатно отделена от врача экраном из простыни и поэтому не вникала в подробности процесса.

А Варвара Андреевна завопила потому, что не ожидала увидеть… Хмм… Ну… В парикмахерской Брунгильда избавила от металла и стразов уши и брови. Но в некоторых местах ей все же удалось сохранить свою яркую индивидуальность. Варвара Андреевна увидела такое впервые…

– Дай в себя прийти, – сказала Мария и села на скамью в коридоре.

Брунгильда опустилась рядом. Ей тоже требовалась пауза. А за стеной Варвара Андреевна уже рассказывала медсестре о шокирующем зрелище…

Напротив у стены сидела такая же парочка – беременная мадам плюс эскорт в виде преданной подруги. Мария невольно уловила несколько слов из их беседы и поняла, что речь идет о ее любимой фирме – промышленной корпорации «Консул». Маша тут же развернула локаторы в сторону девиц и отрегулировала громкость.

Беременная жаловалась на мизерные декретные, выплаченные ей бухгалтерией.

– Ты ведь знаешь, наша бухгалтерия выполняет указание гендиректора. Они повесятся, но лишнюю копейку не отдадут, – говорила подруга. – Но ты отмщена. Борис Сергеевич наказан за свою патологическую скупость.

– Как?

– Удача в конце концов отвернулась от него. Помнишь, мы все грезили о контракте с японцами?

– Да. Невероятно выгодный контракт.

– Все, забудь о нем. Зельдману не удалось очаровать партнеров. В день подписания контракта у нас случилась чудовищная неприятность – в компьютерную сеть проник вирус. Все кэмпы ошизели, база данных усвистела. Японцы не захотели вникать в подробности. Просто сказали Зельдману горячее адью.

– Так и сказали?

– Или домоаригато, как там по-японски? Но это еще не все. Бухгалтерия тоже лишилась базы данных, в результате возникли проблемы с отчетностью, и налоговая тут же с радостью наложила штраф.

– Ура! – мстительно сказала беременная.

– Информация о наших бедах сразу просочилась в деловые круги города. Три крупные компании, договоры с которыми тоже находились в стадии подписания, отказались от сотрудничества.

– Класс!

– В довершение всего Таня, секретарша, уронила на Бориса Сергеевича горшок с бонсай.

– Да ты что!

– Сам подставился. Он метался по кабинету, изрыгал проклятия и требовал убрать все японские прибамбасы. Татьяна и полезла наверх – чтобы безжалостно разрушить экспозицию на полке. И уронила одно кашпо на Бориса Сергеевича.

– Надеюсь, он не выжил?

– Ты же знаешь, вредность и долголетие находятся между собой в прямой зависимости. Зельдман будет жить фантастически долго. Но пока он находится в больнице с сотрясением мозга, порванным ухом и сломанной ключицей…

Мария слушала рассказ о несчастьях, обрушившихся на голову гендиректора «Консула», и не знала, радоваться или плакать. Ее месть достигла цели. Но Маша и не предполагала, что урон, нанесенный Борису Сергеевичу, будет столь значителен.

Лейтенант Евдокимов получил благодарность за эффективную помощь, оказанную англичанину Роберту Барку. Роберт Барк был без ума от счастья, увидев Джессику (Брунгильду). Ему светило солидное вознаграждение от господина Мейтера, отца Джессики.

Используя лондонского детектива в качестве переводчика, Ване удалось выяснить происхождение псевдонима Брунгильда. Оказывается, Джессика скромно сидела на площади Святого Петра в Риме, кормила голубей, а мимо проходил шикарный, отлично одетый Валдаев.

– Ну, что ты тут сидишь, как брунгильда марокканская? – спросил он. – Пойдем.

Джессика, мгновенно пав жертвой валдаевского обаяния, пошла с капитаном, затем поехала с ним в российскую берлогу и с тех пор именовалась Брунгильдой.

Если девушка понравилась сыщику в образе европейской парии, в порванных джинсах, с прокомпостированными бровями и оранжевыми волосами, то справедливо было предположить, что в имидже утонченной английской барышни, наследницы огромного состояния, она и вовсе очарует капитана. Однако…

– Ты, брат, пугающе однообразен, – заметил Илюша Здоровякин. – Клюешь только на богатеньких наследниц. Маргарита – раз. Елизавета – два. Брунгильда – три.

– Но иду по нарастающей, – уточнил Валдаев. – Через год Брунише светит сотня миллионов фунтов стерлингов. Когда ей стукнет двадцать один.

– По нарастающей – если говорить о масштабе наследства. И по убывающей – если говорить о возрасте подруг.

– М-да, – признался Валдаев. – К старости почему-то становишься педофилом. Манит юное тело.

– Ты поедешь с Брунгильдой в Лондон?

– Я что, больной?

– Так ты не женишься?! – удивился Илья.

– Совсем у тебя башню сдуло, – обиделся Валдаев. – Да с какой стати мне жениться?!

Брунгильда, осознав, как она попалась (Роберт Барк вцепился в наследницу мертвой хваткой и размахивал перед ее прелестным носиком двумя авиабилетами в Лондон), тихо проплакала весь вечер.