Чтение онлайн

Тогда Коэн нашел другие способы вытеснить англичан, хотя и более мирные, чем те, что были ему по душе. Поскольку английская финансовая система не могла тягаться с голландской, перехитрить британцев было парой пустяков, особенно такому деляге, как Коэн, знавшему премудрости двойной бухгалтерии, как «Отче наш». Он постоянно представлял Английской компании к оплате огромные счета за пряности, снаряжение кораблей и за военные расходы, так что англичане и помыслить не могли оплатить их. Когда англичане жаловались, что у них нет денег, и отказывались предоставлять свои военные суда для поддержки военных операций на островах, голландцы запрещали им загружаться пряностями.

В том же году голландцы без английской поддержки устроили самую кровавую резню колониальной эпохи. Они напали на главный остров Лонтор и вырезали большую часть его тринадцатитысячного населения. Немногих выживших отправили на принудительные работы на Яву или заставили в качестве рабов обрабатывать их же собственные гвоздичные деревья. Прошли десятки лет, и голландцы принялись возвращать тех, кого отправили на Яву, потому что гвоздичные рощи без должного ухода дичали, а для правильного ухода требовались местные жители.

Часть островитян бежала на запад, многие — в бугийский порт Макассар (в настоящее время Уджунгпанданг, расположенный на острове Сулавеси по пути от Островов Пряностей к Яве), где они составили существенную часть торгующего населения. {384} Между тем, в руках англичан формально оставался Рун, крошечный островок неподалеку. Голландцы, хотя и не выгнали англичан с острова физически, опасаясь нарушать договор 1619 года, но срубили все мускатные деревья на острове. {385} , [40]

Пока Голландская компания укрепляла свою монополию на Островах Пряностей в восточной части Индонезийского архипелага, на западной оконечности острова Ява она заложила камень в основу будущего. В нарушение распоряжений Совета семнадцати блистательный и маниакально одержимый Коэн, который был уже генерал-губернатором, 30 мая 1619 года захватил у бантамского султана рыбачью деревушку Джакарта и переименовал ее в Батавию.

За два десятка лет голландцы сумели совершить то, что не удавалось португальцам целое столетие — добиться почти полной монополии на гвоздику, мускатный орех и мацис. Но, как и португальцы, они не смогли контролировать торговлю перцем, рассеянную по всей Индии и Индонезии.

Завоевание Островов Пряностей было частью большого стратегического плана Голландской Ост-Индской компании по отъему у Португалии контроля над торговлей в Азии. В 1622 году голландцы получили опосредованную помощь от персов и англичан, когда те объединенными усилиями отняли у португальцев остров Ормуз — ключ к входу в Персидский залив. Персидский шах Аббас I давно мечтал вернуть себе вход в залив, а с ним и царскую монополию — торговлю шелками. Иначе шелк приходилось возить караванами через территорию главного врага Персии — Османскую империю.

Ормуз — некогда одна из самых оживленных и самых многонациональных торговых баз — пришел в запустение, из которого так уже и не вышел, и его падение изменило облик торговли в Азии. Во-первых, британцам досталась база в Гомброне, на персидском берегу. Позднее этот порт переименовали в Бендер-Аббас (Порт Аббаса). Он доминирует над проливом и по сей день. Во-вторых, пролив закрылся для португальцев, так же как и для купцов из Гуджарата и Ачеха. А это, в свою очередь, перекрыло древние караванные пути через Сирийскую пустыню, по которым тысячу лет возили пряности от побережья Индийского океана в Левант и Венецию.

Как ни странно, настоящим выгодоприобретателем англо-персидского захвата Ормуза была Голландская Ост-Индская компания. {386}Фактически, победители при Ормузе — Персия и Англия — получили немного пользы от открывшейся возможности контролировать залив. У Персии не было торгового флота, а у Англии больше не было Молуккских островов, чтобы возить пряности в порты Персидского залива, а оттуда — караванами в Европу. Голландцы почти повсеместно парализовали английскую торговлю пряностями, и Английской Ост-Индской компании приходилось пользоваться другими возможностями до самого XVII века, пока она не бросила вызов голландцам.

Голландцы развили нежданный успех, отняв у Португалии Шри-Ланку в ходе долгой кровопролитной кампании, длившейся с 1638-го по 1658 год, и добавили в свой портфель выгодную монополию на корицу. И наконец, они полностью ликвидировали утечку товара с Островов Пряностей, подчинив компании бугийский порт Макасар (крупный азиатский рынок пряностей) в 1669 году и взяв Бантам (главную английскую базу в Индонезии) в 1682 году.

С падением Ормуза и почти полным выдворением португальских сил из акватории Индийского океана их конкурентам в Азии оставалась лишь одна дорога — по Красному морю. После 1630 года турки потеряли контроль над входом в Баб-эль-мандебский пролив, уступив его йеменскому имаму, который принялся пропускать всех подряд, в том числе европейцев, через порт Мокка, неподалеку от Адена. Хотя путь в Красное море теоретически был открыт, у конкурентов Голландии не было пряностей, чтобы возить их через него. Торговцы из Ачеха, которые в XVI веке так удачно избегали португальской системы карташей, пропали из западной части Индийского океана. Причины их упадка точно не известны. Скорее всего, эти торговцы не могли закупать пряности из-за присутствия на Суматре португальцев.

Голландские технологии мореплавания усовершенствовались настолько, что путь вокруг мыса Доброй Надежды стал быстрее и дешевле «пути Синдбада» и пути через Красное море. Голландская компания отлично контролировала Острова Пряностей, перевозки товара были так эффективны, а дела компании так хорошо финансировались и управлялись, что к началу XVII века перец и пряности все чаще завозились в страны Средиземноморья с запада, через Гибралтарский пролив. Снижение затрат на доставку сделало невыгодными старые пути и обрекло на гибель венецианскую торговлю, шедшую через восточное побережье Средиземного моря. {387}Еще через полтора столетия Венеция, лишившись главного источника доходов, стала легкой добычей армии Наполеона.

В итоге, Томе Пиреш — португальский аптекарь, предприниматель и автор, о котором мы рассказывали в главе 4 — оказался не так уж прав, сказав свю знаменитую фразу: «Кто овладеет Малаккой, тот возьмет за горло Венецию». Чтобы одолеть ее, понадобилось овладеть не только Малаккой, но и Зондскими островами, мысом Доброй Надежды и Островами Пряностей. Португальцам это не вполне удалось, а голландцы к середине XVII века захватили рынок пряностей и удавили Венецию.

Самые прибыльные дела Голландская Ост-Индская компания проворачивала именно в Азии, избегая, таким образом, долгого и опасного пути вокруг мыса Доброй Надежды. В 1638 году, когда сегунат Токугавы выставил португальцев вон, компания приобрела маленькую японскую торговую базу на островке Десима в Нагасакской бухте. Этот искусственный островок японцы насыпали из отвала, чтобы получше защититься от того, что во времена династии Токугава считалось самым опасным из проникшего с Запада — христианства и огнестрельного оружия. На Десиме серебро грузили на голландские лодки, пока в 1668 году правители не запретили его экспорт. Тогда голландцы переключились на золото и медь.

На своих необщительных хозяевах голландские гости прекрасно наживались. Те и другие любили хорошо выпить и побузить (сдержанные португальцы этого избегали), к тому же кальвинисты не столь навязывались спасать заблудшие души. Их больше интересовала прибыль. (Как известно, Карл X Шведский в ответ голландскому дипломату, рассуждавшему о свободе вероисповедания, достал из кармана голландскую монету и протянул ее с хитрой улыбкой: «Voila votre religion» [41] . {388}