Чтение онлайн

— Давуд, — прошептал он, не скрывая нежности.

Давуд снова широко улыбнулся и посмотрел на закат, осветивший небо. Его сияние по силе равнялось его страсти. Сулейман тоже полюбовался красотами природы и, ткнувшись носом в шею Давуда, прошептал:

— Приходи сегодня вечером в мои покои.

Крепко держа руль, Давуд повернул судно в сторону небольшой дворцовой гавани Топкапы. Радостная улыбка заиграла на его губах, когда он представил себе бессонную ночь.

Покинув своего господина, Давуд вернулся в небольшую общую спальню, которую он делил с несколькими ичогланами. Час он провел в хамаме, а затем боковыми коридорами прошел на дворцовую кухню, чтобы наесться перед ночными утехами.

На кухне работало более двух сотен поваров. В огромных котлах кипели отвары трав и готовился пилав. На крюках висели бараньи туши, которых вскоре изжарят для нескольких тысяч обитателей дворца. Сто кондитеров готовили сладости, которые так любили все в Топкапы. Их высокие колпаки, похожие на сахарные головы, поблескивали безупречной белизной. Давуд бродил между скамьями, пробуя угощения, уже побывавшие сегодня на столе у его господина. Задумчиво жуя крылышко перепелки, он продолжал ходить среди поваров и поварят. Он тихо заговаривал с теми, кого знал лично и чьим искусством восхищался. Несколько минут он беседовал со своим другом Хамедом, наблюдая, как тот ловко отрезает ножки ягненка.

— Все вон! — послышался чей-то властный голос с противоположного конца кухни.

Повара забегали в замешательстве. Некоторые принялись возмущаться: пропали их приготовления к ужину и завтраку на следующий день.

— Вон! — громко повторил голос.

На кухне замелькал зеленый кафтан великого визиря. Он размахивал пистолью, продолжая громко требовать, чтобы все повара немедленно покинули кухню.

Давуд застыл в нерешительности; Ибрагим подошел к нему. От ненависти лицо великого визиря перекосилось; его трясло от гнева. Давуд продолжал стоять на месте, наблюдая, как повара покидают чадные пределы кухни. Они оставили кипящие котлы. Только что зарезанные бараны валялись на мраморных разделочных досках.

Ибрагим резко остановился перед ним и развернулся проверить, остались ли они одни. Когда его взгляд снова упал на любимца султана, губы его искривила улыбка. Он потер сломанный нос и, опустив руку, погладил за поясом рукоять кинжала.

— Ты, верблюд, слишком часто переходишь мне дорогу, — хрипло, с ненавистью произнес он.

Давуд продолжал молча смотреть в упор на великого визиря.

Наконец он осмелился спросить:

— Чего ты хочешь, во имя Аллаха? — Собственную ненависть он пока не смел обнаруживать.

— Молчать! — завопил великий визирь, с размаху ударяя Давуда по лицу тыльной стороной ладони. — Как ты посмел говорить в моем присутствии без моего позволения?

Давуд снова выпрямился и вытер окровавленную губу.

— Всем надлежит молчать лишь в присутствии Тени Бога на Земле, нашего господина Сулеймана.

Ибрагим снова со всей силы ударил Давуда по лицу.

— Я могу сейчас же приказать казнить тебя за дерзость, верблюд!

Давуд прикусил язык, понимая, что великий визирь не лукавит. Он с ужасом наблюдал, как Ибрагим извлекает из ножен кинжал. Обвел глазами кухню, но вокруг никого не было. «Убить мне врага нашего господина сейчас или выждать и постараться узнать, каковы его истинные намерения?» Он заметил лежащий невдалеке колун.

Ибрагим грубо схватил Давуда и швырнул его на мраморную разделочную доску, где только что зарезали барана; Давуд очутился в луже крови.

— Ты не больше чем прихоть, мимолетный каприз нашего господина, — сквозь зубы процедил Ибрагим. — Ты просто кусок мяса — не лучше чем тот баран, что сейчас лежит на твоей башке. Ты тоже служишь для его удовольствия. Я пришел убедиться, что ты все правильно понимаешь, верблюд! Мое место тебе не занять! Ты никогда не будешь обладать моей силой и властью. Ты примешь меня, Давуд, так же как Сулейман в своей власти принял тебя.

Ибрагим сдернул с Давуда рубаху и швырнул ее на пол. Давуд лежал не шевелясь; Ибрагим замахнулся кинжалом, ловко, точно между ягодиц, распорол его шаровары. И разодрал их. Обрывки полетели на пол. С силой подняв Давуда с плиты, он уложил его лицом вниз. Давуд ударился подбородком о мрамор. Рот наполнился кровью, которую он поспешил выплюнуть. Он по-прежнему не смел шевелиться и еще больше распалять великого визиря. Он понял, что сегодня не умрет. Сегодня великий визирь попробует одержать над ним верх, овладев им.

В тот вечер Давуд не явился на свидание к Сулейману. Он сидел в нижнем парке Топкапы, стараясь умерить боль в нижней части живота, и тихо плакал. Он скорчился в темноте, глядя, как на востоке медленно встает солнце. Поглаживая себя, он не переставал плакать.

Сулейман широким шагом направлялся в дворцовую конюшню. Они с Ибрагимом полюбовались великолепными лошадьми, нежно похлопав каждую по шее и проверив их ноги. Конюхи низко кланялись, когда они переходили из одной конюшни в другую. Они горделиво улыбались, когда султан осматривал их труды и хвалил за то, что содержат лошадей в превосходном состоянии.

— Этот жеребец великолепен, — с довольным видом проговорил Сулейман.

— Да, — ответил Ибрагим, — он почти не уступает Тугре.

Сулейман провел ладонью по шее коня и заглянул в его светло-карие глаза.

— Да, — сказал он наконец, и в его голосе послышались печальные нотки.

Ибрагим положил руку на плечо Сулейману и повел его в следующую конюшню. Еще час они осматривали кобыл и беседовали с конюхами и их помощниками.

Выйдя, довольный султан достал из карманов несколько сот золотых дукатов и отдал конюхам, приказав разделить их между всеми. После короткой прогулки по боковому парку они вернулись в Изразцовый дворец.

Ичогланы поднесли им кубки с шербетом и поднос с летними ягодами. Затем Ибрагим наклонился к другу:

— Сулейман, я уже несколько недель не видел твоего Давуда. Надеюсь, он здоров?

Сулейман взял Ибрагима за руку.

— Я тоже давно не видел своего друга и беспокоюсь за него. Я приказал пажам обыскать город, но его так и не нашли, — мрачно ответил он.

Ибрагим также изобразил тревогу:

— Не сомневаюсь, господин, он жив и здоров. Он доблестный лев, которым я давно восхищаюсь и которого уважаю не только как янычара и ичоглана, но и как твоего близкого друга. — Он мягко коснулся щеки Сулеймана.

— Наверное, ты прав. Догадываюсь, зачем ему понадобилось ненадолго остаться одному. — Сулейман осушил свой кубок и, попрощавшись с другом, отправился в свой уединенный парк.

Ибрагим смотрел вслед Сулейману, задумчиво поглаживая нижнюю губу. Затем он презрительно хмыкнул и проговорил:

— Скатертью дорога этому мерзкому верблюду — пусть гниет в аду!

Давуд лежал на выступе в огромной подземной пещере. Рассеянно прислушиваясь к капанью воды, он любовался тенями многочисленных колонн и гадал о том, что готовит ему будущее. Огромная голова Медузы смотрела на него, но не отвечала на его вопросы. У самых ее каменных губ плескалась черная вода. Вдруг по дощатому настилу пробежала большая крыса и взлетела на резную колонну. Давуд проводил крысу взглядом. Он услышал, как ее коготки царапают по камню — должно быть, зверек нашел наверху какую-то площадку. Продолжая вглядываться в темноту, Давуд провел пальцами по своим густым волосам, которые отросли до самых плеч. Он посмотрел на свою нарядную одежду, ощупал мягкую материю. Осторожно положил руку на свое мужское достоинство.