Чтение онлайн

Джетта осмелилась спросить про шрам.

– Дорожная авария, – коротко ответил он, стрельнув глазами в сторону. Было видно, что это неправда, но от этого Нико показался Джетте еще более загадочным.

Потом они ужинали в отдельном кабинете в ресторане «Спаго», а ближе к полуночи вернулись в Беверли-Хиллз, где Нико снимал номер в отеле. Когда Джетта поднималась с ним в лифте, сердце у нее готово было выскочить из груди.

В номере их ожидала бутылка шампанского в серебряном ведерке со льдом и два высоких хрустальных бокала.

– Мы будем пить из одного бокала, – прошептал Нико, не сводя с нее глаз, – а потом друг из друга.

У Джетты пересохло в горле. Неужели он имеет в виду?.. Да, не иначе. Он собирался целовать все ее тело. Пить шампанское из ложбинки между грудями, слизывать с живота и...

Джетта лежала сверху. Ее бедра неистово ходили вверх и вниз. Нико, искушенный в любовных ласках, водил пальцами по ее набухшему бугорку. Их тела блестели от пота. Джетте еще никогда не доводилось испытывать такое жгучее желание.

До этого они делали все, что обещал Нико. Он трогал губами и покусывал ее соски. Он наливал шампанское ей на грудь и слизывал его до капли. От прикосновения его языка Джетта забыла обо всем на свете. Его язык жадно находил каждую впадинку и проникал вглубь.

Несколько раз Джетте казалось, что она вот-вот взорвется от переполнявшей ее страсти. Однако ничего особенного не происходило. Через несколько секунд это чувство сходило на нет.

Джетта понимала, что это значит. Она старалась продлить свои ощущения, задержать их и достичь вершины блаженства.

Это было не в ее власти. Напряженная готовность ускользала, так и не подарив ей желанной полноты любви. Она чуть не плакала от досады. Неужели она вообще ни на что не способна? Почему у нее ничего не получается?

– Ты кончаешь? – Нико откинул голову на подушки, его губы раскрылись, ноздри трепетали.

– Да, о да, – солгала она, ускоряя движения. Она была очень близка к этому.

– Иди ко мне, – хрипло шептал Нико, – ну, давай... давай...

Джетта старалась. Она крепко зажмурила глаза и представила себе, как через несколько мгновений ее закружит вихрь. Да, вот сейчас, еще раз вверх и вниз... надо только сосредоточиться ...

– Ну, давай же, давай... – голос Нико стал громче.

Джетте ничего не оставалось, как притвориться. Она сделала глубокий вдох и издала сдавленный крик, надеясь, что Нико поверит в подлинность ее ощущений. Нико вонзился в нее со всей силой, на которую был способен, и так крепко сжал ее в объятиях, что она чуть не задохнулась.

По его телу пробежала судорога, потом еще и еще раз. Он плыл в волнах блаженства уже четвертый раз за одну ночь. После этого он лежал неподвижно. Джетта откатилась на край кровати, потом придвинулась к Нико и обняла его. Завитки волос на его груди щекотали ей кожу.

– Ты был великолепен, – сказала она, зная, что так принято. – Мне было так хорошо с тобой.

Он не ответил. Джетта почувствовала, что его тело напряглось. Наверно, она слегка переиграла.

– Нет, тебе не было хорошо со мной, – жестко сказал он.

– Что ты? Это было чудесно! – прошептала она, прижимаясь к нему еще теснее.

– Вранье, – оборвал он, оттолкнул Джетту и сел в постели. – За кого ты меня принимаешь? За темного paesano, которому все равно, удовлетворена его женщина или нет?

– Нико... прошу тебя...

– Если женщина в постели притворяется, это мерзость. – Нико встал и в гневе натягивал одежду. – Это унижает мужчину. Говорит ему, что он ни на что не годен.

– Ничего подобного, – сказала Джетта. – Это говорит лишь о том, что в последнюю минуту она не смогла направить свои чувства. Ну и что из этого? Ей все равно было хорошо, правда? Я хочу сказать, мне было хорошо.

– Хватит! – грубо отрезал он.

Господи. Джетта чуть не плакала от разочарования и обиды. Она все испортила неосторожным словом, оскорбила его мужскую гордость. Это не укладывалось у нее в голове. Всего две минуты назад их обнаженные тела сплетались в одно. Теперь он вел себя так, словно она ему ненавистна.

– Послушай, – жалобно окликнула она, – прости меня, я не имела в виду ничего плохого. Я только хотела сделать тебе приятное. Мне еще ни разу в жизни не удалось дойти до конца. Я даже не представляю, что при этом происходит. Я хотела, чтобы ты получил удовольствие. – Она разрыдалась. – Умоляю тебя, не сердись...

– Твое притворство унижает нас обоих. Не смей больше этого делать. Никогда.

Его отчужденность больно ранила Джетту. Она плакала, сидя на краю кровати, не в силах даже одеться.

– Ты сам требовал, чтобы я кончила. Мне и самой этого хотелось. Я старалась.

Лучше бы она этого не говорила.

– Одевайся. Я позвоню своему шоферу, чтобы он отвез тебя в «Амбассадор». Там ты пересядешь в свою машину, – сказал он, снимая трубку. – Я его отпустил, но придется ему приехать еще раз.

Содрогаясь от рыданий, она стала одеваться.

Прошла не одна неделя, прежде чем Джетта оправилась от пережитого унижения. В отеле «Спаго» она получила от Нико визитную карточку с изящной гравировкой. Теперь она не могла решить, то ли разорвать ее на клочки, то ли набрать указанный в ней номер.

Он не позвонил.

Она не позвонила.

Однако карточку она не порвала.

Даже череда пятнадцатичасовых съемочных дней не могла истощить нервную энергию Джетты. Она продержалась несколько недель, борясь с депрессией. Писем от зрителей приходило все больше, к крайнему неудовольствию Дэррил Бойер.

Подумаешь – Нико! Пуп земли! – утешала себя Джетта. Таких как он – хоть пруд пруди.

Однажды вниманием Джетты завладел один из каскадеров, специализировавшийся на автомобильных погонях, молодой израильтянин с блестящими черными кудрями. Он рассказал ей, как сражался в секторе Газа и спал одетым, сжимая в руках автомат. После этого они поехали к нему и занимались любовью семь часов кряду.

С ним у Джетты тоже ничего не вышло.

Весной над студенческим городком колледжа Вассар клубилась бело-розовая пена цветущих зарослей. По берегам озеpa Сансет и у старинных каменных стен красовались купы боярышника, диких яблонь, грушевых и персиковых деревьев.

Александра шла на занятия по французскому, повторяя к предстоящей контрольной неправильные глаголы.

Сотни студенток, расстелив на лужайках одеяла, наслаждались погожим весенним утром.

Вдруг Александра остановилась как вкопанная. До ее слуха донесся из чьего-то транзисторного приемника знакомый женский голос: Оливия Ньютон-Джон исполняла песню «Ласковая женщина».