Чтение онлайн

Майкл — весь в снегу, со сбитым набок шарфом, оказался рядом с ней. Подросток улыбнулся: "Я так рад за папу. Жанна очень добрая, и готовит она так, — мальчик облизнулся, — что я теперь до лета, тетя Марта, этого гуся вспоминать буду, с каштанами и яблоками. И хорошо, что маленький родится, — Майкл едва успел закончить. Услышав крик с горки: "Будем состязаться — кто быстрее!", — он побежал к младшим.

— Странно, — подумала Марта, глядя вслед мальчику, — он ведь не по крови Питеру сын, а все равно похож. Только глаза чуть раскосые, это в отца у него. А так — тоже легкий, изящный, невысокий. Тедди его на два года младше, а выше чуть ли не на голову. И Пьетро тоже — вверх тянется, в родителей.

Марта смотрела на сына и видела его отца. Тот же упрямый очерк подбородка, высокий лоб, та же привычка раздувать ноздри, — когда Тедди был чем-то недоволен. "Дэниел и Мэтью покойный на мистера Дэвида — меньше похожи, — иногда говорила себе Марта. "Хоть характером Тедди в меня и папу, тут беспокоиться не о чем".

Изабелла подошла к ней, держа за руку маленького Франческо, и стряхнула снег с перчаток: "Фундамент мы с моим десятником, — она рассмеялась, взяв на руки сына, целуя его, — заложили. Завтра приедет Теодор, и сделаем настоящую крепость, как он рассказывал. В России так играют, детям понравится".

— Конечно, — усмехнулась Марта, глядя на дочь. Элиза сидела на санках, которыми правил Майкл. Обернувшись, она швырялась снежками в Тедди и Пьетро, что гнались за ними по склону холма. Шерстяной капор упал ей на спину, белокурые, растрепанные волосы девочки развевались по ветру, санки въехали в сугроб. Марта крикнула: "Всем обедать!".

— У меня и не болит ничего уже, — обиженно сказала Жанна. "Тянет иногда, редко. А что воды отошли, ты же сама говорила — нужно ходить после этого".

— Подождешь врача и ходи, — велела Марта. "Не бойся, все хорошо будет, Бойер же говорил — ребенок небольшой и лежит правильно".

Тео обняла Жанну: "Не волнуйся, милая. Мы все тут, мы с тобой". Она поцеловала белый лоб. Марта, прислушалась: "Не стреляют больше. Как Франсуа и говорил — пошумели и разошлись".

Она обвела взглядом изящную опочивальню, с уже приготовленной, тонущей в кружевах, колыбелью, и повертела на пальце, кольцо с синим алмазом: "Господи, только бы с Джоном ничего не случилось. Хотя он человек разумный, ни во что опасное ввязываться не будет".

Пуля чиркнула по углу дома, брызнули осколки камня. Невысокий, светловолосый мужчина в рабочих, холщовых штанах, деревянных сабо и обтрепанной куртке, сочно выругался.

— Тридцать тысяч фунтов пороха там лежит, — вспомнил Джон, опустив руку в карман, чувствуя тяжесть пистолета. "Мушкеты у этих оборванцев уже есть, они их в Доме Инвалидов взяли. Правильно Теодор говорил — надо было оружие в одном месте хранить, а не развозить по городу".

Раздался пушечный залп, ядра, просвистев над головами орущей толпы, — на площади были тысячи, — вонзились в стены крепости. "Цепи подъемного моста уже перерезали — Джон посмотрел на вход в Бастилию. "И солдаты здесь, те, что дезертировали. Они-то пушки и притащили. Надо уходить, сейчас штурм начнется, судя по всему".

Он вспомнил растерянное, бледное лицо короля. Тот вытер слезы с глаз: "Его высочество дофин только месяц, как умер. Почему я даже не могу оплакать своего сына, как полагается? Почему, вместо того, чтобы молиться о душе Луи, я должен выслушивать, — Людовик поморщился, — какие-то требования, угрозы? Я отправлю в отставку министра финансов. Это под его нажимом третье сословие подает мне бесконечные жалобы. Я созвал Генеральные Штаты, что им еще нужно?"

— Ваше величество, — вздохнул Джон, — им нужна конституция. Не надо смещать месье Неккера, это только раздразнит депутатов…

Людовик поднялся, — Джон тут же встал, — и холодно сказал: "Позвольте мне самому решать — что делать с моими министрами. И передайте королю Георгу, моему царственному брату — пусть поменьше вмешивается в дела Франции. Он потерял свои колонии — я же этого делать, не намерен".

Золоченая дверь хлопнула. Джон, стиснув зубы, буркнул: "Колонии…, Как бы он жизнь не потерял. Впрочем, я тут и сижу для того, чтобы такого не случилось. "Передайте королю Георгу", — передразнил он Людовика. "С весны половина Франции бунтует — до Кале еще доехать надо".

Со стен крепости свесилось белое полотнище. Джон облегченно вздохнул: "Слава Богу!". Толпа взвыла, потрясая оружием, ворота внутреннего двора медленно распахнулись, люди ринулись туда. Джон увидел знакомую, рыжую голову.

Он поймал за рукав высокого, тонкого парня. Толкнув его за угол, Джон прошипел: "Констанца! Ты что тут делаешь?"

— Даже как-то странно слышать такой вопрос, — ядовито ответила девушка, вытащив из кармана старой куртки блокнот. Она была в подвернутых, холщовых штанах, руки — испачканы порохом. "Оружие помогала грузить, в Арсенале, — отмахнулась она. "А теперь тут — за репортажем пришла".

Со двора крепости раздались выстрелы и чей-то отчаянный крик: "Пощадите!". "Все, мне надо туда, — Констанца вывернулась из-под его руки, и побежала к крепости. Джон догнал ее: "Хочешь попасть на заседание Национальной Ассамблеи, в Версале?"

В темных глазах девушки отразилась мука. "У меня лошади есть поблизости, — вкрадчиво добавил Джон. "Нас даже в таком, — он похлопал по своим штанам, — туда пустят. Перед рабочими они дверей не закрывают".

Констанца, недолго думая, тряхнула рыжей головой: "Спасибо, дядя Джон".

— Там хоть безопасней, — подумал герцог, выводя лошадей из старого, покосившегося сарая на задворках рынка. Мощный, высокий мужчина высунулся из окошка. Держа в руках нож, он крикнул: "Вернешься?"

— Постараюсь, — пообещал Джон хозяину трактира. Перегнувшись в седле, он спросил Констанцу: "У тебя оружие есть?"

— Я же в Арсенале была, — удивилась девушка, доставая из-за пояса штанов пистолет. Джон только покрутил головой. Пришпорив свою лошадь, герцог вздохнул: "Поехали".

Марта вышла в переднюю и вдохнула запах пороха. Он стоял у двери — высокий, в старом, прожженном сюртуке и о чем-то тихо разговаривал с охранниками.

— Не волнуйтесь, месье Корнель, — услышала она спокойный голос Робера, — мы с братом никуда отсюда не уйдем. Да и не тронут они мадемуазель Бенджаман.

— И я тут останусь, — хмуро сказал Федор, взвешивая на руке пистолет. "Я твоего мужа видел, — повернулся он к Марте, — они в Версале, с Констанцей. Мы туда с месье Лавуазье оружие привезли".

У него были запавшие, усталые глаза. Марта заметила на костяшках пальцев свежие ссадины. "Так, — отмахнулся Федор, — пока сюда ехал, пришлось пару раз спешиться, и объяснить этой швали — что к чему".