Чтение онлайн

Опять начали стрелять. Мишель, кивнув, тихо проговорил: «Спасибо, ваше величество. Разрешите исполнять приказание?»

Они перенесли тело Иосифа в разрушенную церковь и устроили его на полу. Мишель ушел. Наполеон, опустившись на колени, шепнул: «Жозеф…, Жозеф, ну что же ты так…». Он лежал и обычно хмурое, твердое лицо, стало вдруг иным - нежным, успокоенным.

– Двадцать лет, - вспомнил Наполеон, беря его большую, сильную, с длинными пальцами ладонь. Император приложил ее к своей щеке и заплакал.

Увидев в проеме стены Давида, - в забрызганном кровью фартуке, тяжело дышащего, Наполеон, уже стоя, повернувшись к нему спиной, вздохнул: «Попрощайтесь с отцом, полковник Кардозо, и вернитесь к раненым».

Он вышел во двор и прислушался - в деревне все еще стреляли. «Я не могу бежать, - зло велел себе Наполеон, - не имею права». Он услышал сзади шорох. Давид, глядя на прямую, жесткую спину императора, сказал: «Ваше величество…, Я хочу, чтобы вы знали - я останусь с вами до конца. И моя семья тоже. Где бы…., - он не закончил. Наполеон, дернув щекой, отозвался: «Спасибо, - он помолчал, - Давид. Мне очень…, очень жаль».

Полковник Кардозо ушел. Наполеон все стоял, смотря на вечернее небо, вдыхая запах гари и крови, слушая близкие раскаты пушек.

В палатке для легкораненых было шумно, кто-то сдавленно ругался, врач кричал: «Терпи! Опиума на всех не хватает!»

Петя, - в рваном, грязном артиллерийском мундире, покрытом пятнами крови, пробился через толпу. За весь день он так и не увидел друга. Сначала они с отцом были на позициях. Петя, спросив: «А где же его светлость и полковник де Монтреваль?» получил короткий ответ: «Понятия не имею, но, как видишь, - Федор указал на дымки французских пушек, - Наполеон жив и здоров».

Потом отца вызвали - прусские войска шли в атаку на деревню Плансенуа, последний оплот старой гвардии Наполеона, надо было организовать артиллерийский огонь. Петя остался с англичанами. Только вечером, услышав о том, что французы беспорядочно отступают, юноша нашел в суматохе знакомого офицера из полка де Монтреваля.

– Граф Хантингтон был ранен во время атаки тяжелой кавалерии, - сказал ему лейтенант. Петя долго блуждал среди госпитальных шатров, и, наконец, оказался здесь. С высоты своего роста, он поискал глазами коротко стриженую, светловолосую голову и облегченно улыбнулся. Маленький Джон сидел на корточках, привалившись к ножке табурета. Петя опустился рядом, и потряс его за плечо.

Юноша поднял усталое, потускневшее лицо и отмахнулся, показав на перевязанное плечо: «Саблей чиркнули. Пьер…, что там слышно, что папа, что дядя Жюль…»

Петя зашептал ему что-то в ухо. Маленький Джон оживился: «Надо туда поехать, если эта ферма уже в наших руках. Папа туда собирался лететь. Может быть, и узнаем, что-нибудь».

Петя помялся: «Все же там Веллингтон и Блюхер встречаются, герцог и маршал…»

Джон, пошатываясь, встал. Взяв с земляного пола затоптанный подошвами сапог мундир, юноша хмуро заметил: «Я тоже герцог».

– Наследный, - хмыкнул Петя, помогая ему застегнуть пуговицы.

– Может быть, уже нет, - коротко ответил Маленький Джон. Не оборачиваясь, юноша направился к выходу из палатки.

Федор спешился у открытых ворот, скрипящих на ветру. Вечер, хоть и был ясным, но похолодало. Он посмотрел на большой, старый дуб: «В Мейденхеде такой же. Мне Питер с Мартой показывали их семейное кладбище. Он там, наверное, еще со времен Вильгельма Завоевателя растет».

Ворон, что сидел на ветви, - черный, большой, - внимательно глядел на Федора, склонив голову. Мужчина достал пистолет. Веллингтон попросил его поехать, проверить, перед встречей с Блюхером - не оставил ли после себя Наполеон на ферме каких-нибудь мин. «Ваша светлость, - Федор взглянул в серые глаза герцога, - туда же, на ферму, летели мистер Джон и полковник де Монтреваль, еще ночью…»

– Наполеон их расстрелял, - зло ответил Веллингтон. «Я был против этой авантюры, какие-то газы, чушь это...»

– Не чушь, - упрямо вздернул голову Федор. «Вы разрешите их поискать, там?
– он махнул рукой на юг.

– Поищите лучше мины, - пробормотал Веллингтон, просматривая записку, что принес тяжело дышащий вестовой. «Полюбуйтесь, - он раздраженно отбросил бумагу, - Плансенуа в наших руках, от него камня на камне не осталось, а Бонапарт исчез, как сквозь землю провалился».

– Господи, - попросил тогда Федор, - убереги ты всех - Мишеля, Давида, Иосифа. Пусть возвращаются к семьям, хватит уже воевать.

Ворон закаркали. Он, подняв пистолет, толкнул дверь. В комнатах было пусто, пахло пылью. Он, застыв, услышал сдавленный стон. Федор, прихрамывая, прошел в столовую и остановился на пороге. Пол был испачкан засохшей кровью, и еще чем-то - беловатым. Вокруг валялся пепел, обожженные клочки бумаги. Он, опустившись на колени, вытер кровь с лица Джона.

– Сейчас, сейчас…, - пробормотал Федор, оглянувшись, и замолчал. Он увидел на обрывке письма знакомый почерк.

Жюль лежал, не шевелясь, смотря мертвыми глазами в потолок. Федор начал стягивать с герцога грязную куртку и его пальцы замерли. Он вынул из кармана бумагу. Пробежав ее глазами, увидев подпись племянницы, мужчина похолодел. Федор услышал его слабый, но такой, же жесткий голос: «Положи обратно. Теперь это мое дело. Жюль…, мертв?»

– Да, - только и сказал Федор. Потом Джон задергался в судороге, выплевывая кровь и пену, и Федор услышал чьи-то шаги сзади.

– Папа!
– крикнул Маленький Джон. «Папочка, милый!»

Герцог заставил себя открыть глаза. Лицо сына было испачкано порохом, рука перевязана. Джон с усилием поднял руку, и погладил его по щеке. «Все, сыночек, - он закашлялся, - все, мой хороший,…Что Наполеон?»

– Никто не знает, - только и ответил сын, прижимая к себе отца.

– Папа, папа…, - он заплакал. Федор, выйдя во двор, увидел Петю. Сын стоял, следя глазами за вороном. Птица вспорхнула с дерева и полетела на север - туда, где над равниной опять сгущались серые, тяжелые тучи.

– Дождь будет, - тихо сказал Петя, привалившись головой к плечу отца.

– Гроза, - поправил его Федор. Обняв сына, он постоял просто так, чувствуя на лице холодный, резкий ветер.

Флигель-адъютант, поручик Петр Воронцов-Вельяминов вышел из Зимнего дворца. Стряхнув с шинели мокрый снег, - навигация уже две недели, как открылась, но весна была холодной, он направился к Почтамту. Петя посмотрел на свой хронометр: «Ладно, время есть еще. Отнесу домой письма, если есть какие-нибудь, выпью чаю с родителями, а потом и к Никите надо». Отец после Пасхи уезжал на уральские заводы. Федор смеялся: «Как я теперь окончательно и бесповоротно штатский, так ты за меня будешь служить, Петруша. И чтобы генералом стал!»

– Стану, - пообещал себе Петр, проходя мимо Медного Всадника. Он посмотрел в упрямое лицо императора: «Давид на этом острове, Святой Елены, вместе с Наполеоном, дядя Иосиф - на семейном участке, в Амстердаме лежит, а о Мишеле, со времени Ватерлоо, так ничего и не известно. Как ни пытались узнать - непонятно, куда они с Джоанной отправились. Знаем, что у них мальчик родился, как раз, когда мы при Ватерлоо сражались, об этом Давид написал. Тоже Мишелем назвали. И все. Пропали, как сквозь землю провалились».