Чтение онлайн

Она еще до обеда, ненароком, поинтересовалась у дяди Питера, нет ли в доме карты Лондона. «Мне хочется посмотреть, - невинно сказала девушка, - как далеко отсюда Британский музей. Мы с бабушкой Тео в экипаже ехали, непонятно было».

Дядя Питер привел ее в свой кабинет. Разложив искусно напечатанную карту, он все показал и объяснил. Диана смотрела и запоминала. Олдгейт, где, на Дьюкс-Плейс стояла синагога, был к северу от Ист-Энда. «А мы в Мэйфере. Надо добраться на Оксфорд-стрит и там идти на восток, к Сити. Потом повернуть на север. Ничего, не пропаду».

Поднявшись в свою комнату, - переодеться к обеду, - девочка быстро начертила план на листке бумаге. Подпоров тайник в подоле платья, Диана положила карту к письмам деда, и победно улыбнулась.

– Он тебя утром забирает?
– спросила Диана сейчас у сестры.

Та кивнула. Повертев в пальцах простой, медный, крестик, Ева всхлипнула: «Диана..., Как же это будет? Я его так люблю, так люблю, и он меня тоже. Но его родители, и мама..., Что мама скажет?»

– В Австралии, - рассудительно заметила Диана, - полно язычников. Мама будет только рада, поверь мне. Ты без работы не останешься, - она спрыгнула с кровати и поцеловала сестру в лоб, - графиня Хантингтон. А его родители, - девочка развела руками, - ты сама слышала, тетя Мадлен рассказывала - она из Бретани в одном рваном платье бежала. Его светлости это было все равно.

– У тети Мадлен, - Ева дернула губами, - титул, которому шестьсот лет уже. Семье Джона титул Вильгельм Завоеватель дал. А мы кто?

Диана выпрямила спину и гордо откинула голову: «Когда предки твоего Джона еще были дикарями, наши - служили единому Богу в Храме, в Иерусалиме, понятно?»

– Диана!
– ахнула Ева. Сестра, взяв ее руку, пожав пальцы, улыбнулась: «Все будет хорошо. Я с вами выйду. Тоже притворюсь, что у меня голова болит».

– Зачем тебе?
– нахмурила брови Ева. Диана, вернувшись на кровать, отрезала: «Затем. Не прекословь мне, иначе всем все расскажу, - она рассмеялась. Девочка успокоила старшую сестру: «Просто хочу погулять по Лондону, сама. Пройдусь здесь, в округе, и вернусь, тоже через их особняк. Там никого не будет?
– она приподнялась на локте.

– Джон написал, - слабым голосом ответила Ева, - что его отец в Букингемском дворце ночует, ближайшие несколько дней. По работе, - она подавила вздох: «И у Джона так же будет. Господи, а еще эта Австралия, там дикари..., Ничего, - Ева приказала себе собраться, - все равно, мы сначала на Святую Елену поедем, и хорошо. За его светлостью уход нужен, он больной человек. Это если нас не разведут, конечно, - мрачно напомнила она себе. «Мало ли, какой священник нас венчать будет. Например, тот, что запрещен в служении. Сейчас много таких. А кто еще согласится поженить пару против воли их родителей?»

– Знаешь, - будто услышав ее, рассматривая свои ногти, заявила Диана, - вам никто ничего не запрещал.

– Это потому, - Ева опустила голову в руки, - что мы не спрашивали, вот и все.

– Лучше, - зевнула девочка, - сделать, и потом попросить прощения, чем ждать, пока тебе что-то разрешат. Вам и прощения просить не надо, не за что, - она взбила подушку и велела: «Давай спать, ты завтра должна быть самой красивой, ты же невеста».

– И венчаться буду в трауре, - поняла Ева, переодеваясь в гардеробной. «Ничего страшного, - она взглянула в зеркало. В свете заката ее волосы отливали золотом, щеки покрылись легким румянцем. Она вспомнила шепот Джона: «Я не могу, совсем не могу жить без тебя, Ева. Не умею, вот и все. Пожалуйста, пожалуйста, если я тебе, хоть немного нравлюсь...»

– Ты..., - ответила тогда Ева, - ты мне очень нравишься, Джон...

– А потом он меня поцеловал, - девушка мечтательно закрыла глаза и глубоко, счастливо вздохнула.

Все оказалось просто. Бабушка Тео постучала к ним в дверь и услышала тихий голос Евы: «У меня голова болит, наверное, на солнце вчера перегрелась, а Диана спит еще». Женщина ласково ответила: «Отдыхайте, милые».

С крыши дома свесилась веревка. Джон, нырнув в гардеробную, удивленно спросил: «А ты что здесь делаешь, Диана?»

– Решила прогуляться, - девочка вскинула острый подбородок. «Через ваш дом обратно вернусь, вот и все. Я не свалюсь, я ловкая».

– Ну-ну, - пробормотал Джон, глядя в упорные, зеленые глаза. У парадного входа особняка Холландов уже стоял простой экипаж. Джон шепнул Еве: «Я сам за кучера буду, любовь моя. Ни о чем не волнуйся, пожалуйста. Там, внутри, - он улыбнулся, - букет, я его по дороге купил».

Ева устроилась на сиденье. Положив на колени белые гиацинты, она взглянула вслед сестре. Диана уже обогнула парк, ее не было видно, и девушка успокоила себя: «Погуляет, и придет, еще рано, никто ничего не заметит. Дядя Питер и дядя Майкл ушли, тетя Тео по хозяйству хлопочет, а Элиза спит».

Верхушки деревьев в маленьком парке на площади были освещены нежным, розовым рассветом. «Папа, - Джон тронул экипаж, - он поймет, не может не понять. И мама тоже. Они по любви женились, и большой. И я так хочу. Господи, - он повернул на юг, - скоро совсем. Не могу поверить. Папе я записку оставил, и Ева письмо написала, для тети Тео. Нас никто не тронет, у нас законный, венчанный брак».

На набережной Темзы, подъезжая к Лондонскому мосту, он посмотрел на птиц, что вились в утреннем небе. Большой, красивый ворон, что-то закаркал. Джон, вдруг, смешливо сказал: «Ты бы так же поступил, я знаю».

Диана усмехнулась, идя на Оксфорд-стрит: «И что она дрожит? Джон от нее глаз отвести не может, и все время руки ее касается. Думает, что незаметно, а я все вижу. Вот и хорошо, пусть Ева едет в Австралию. Там, конечно, совсем все не устроено пока, но с Джоном ей ничего не страшно».

Лавочники только раскрывали ставни. Диана почувствовала, что хочет есть. «Денег у меня нет, - хмыкнула девочка, - даже медной монетки и той не найдешь. Ничего, - успокоила она себя, - потерплю. Как это дедушка Аарон написал: «Ни о чем не беспокойся, милая Дина, сказано: «Все евреи ответственны друг за друга». Раввинский суд тебе найдет, с кем добраться до Амстердама, а оттуда поедешь в Ливорно. На корабле приплывешь в Яффо, где я тебя встречу. Маме твоей я все объясню, впрочем, я думаю, что она будет согласна».

Диана повертела на запястье холщовый мешочек, где лежали все бумаги. Крест она сняла еще утром. «Насчет мамы, - кисло сказала себе девушка, - это мы еще посмотрим, конечно. Сначала Ева, теперь я. Ничего, Аарону всего девять лет. Он, кажется, не собирается, ни в Иерусалим, ни еще куда-нибудь. Станет священником, и мама будет счастлива».

Девушка добралась до Олдгейта. Остановившись на Дьюкс-плейс, вскинув голову, она шепнула: «Как красиво!». Над белыми колоннами виднелись золотые буквы. Диана знала святой язык,- еще, когда отец был жив, они с мамой часто на нем говорили. Потом она нашла кембриджский учебник отца. Втайне от матери, упорно, девочка делала упражнения и разбиралась в грамматике. Дедушка тоже всегда писал ей на святом языке.

– Знай, перед кем стоишь, - прошептала Диана. Тряхнув рыжей головой, - чепец она надевать не стала, - девочка решительно вошла внутрь. Пахло свечным воском, огромные двери были приоткрыты. Она услышала гул голосов, - в зале шла утренняя молитва. Диана вспомнила: «Дедушка здесь был. И тетя Джо, жена дяди Иосифа покойного. Отсюда она в Иерусалим поехала. Она справилась, и я справлюсь».

– Мисс..., - услышала она чей-то голос.

– Здравствуйте, - вежливо сказала Диана, подняв голову, глядя на человека в темном сюртуке и шляпе, что выглянул наружу. «Меня зовут мисс Диана..., Дина, - поправила она себя, - Дина Корвино. Я бы хотела увидеть рава Гиршеля».