Чтение онлайн

У дяди Натаниэля все хорошо. Бет учится в Оберлин-колледже, а Теодор и Полина переехали в Канзас, в новый город Лоуренс, оплот аболиционистов. Тед правая рука мистера Джона Брауна, возглавляет городскую милицию. Полина успевает преподавать в школе и писать в местные газеты, там их уже две.

Твой кузен Дэниел пока в Вест-Пойнте. Очень надеемся, что, когда он получит звание, его не отправят в Канзас. Ходят слухи, что там неизбежны столкновения между сторонниками и противниками рабства. Дэниел начал переписываться с вашей кузиной Мирьям, из Амстердама. Она хочет приехать в Америку учиться, в женском медицинском колледже в Пенсильвании. Он будет основан на деньги твоей бабушки. Посмотрим, что из этого выйдет.

Из Лондона, новости, к сожалению, невеселые. Твоя кузина Марта пропала где-то в России, вместе с полковником Воронцовым-Вельяминовым. О втором их внуке тоже ничего не известно. У Кроу все в порядке. Кузен Питер так пока и не женился. Ты, дорогой Джошуа, помни, что говорят наши мудрецы: «В восемнадцать лет под хупу». Надеемся, что ты вскоре порадуешь нас хорошими известиями. Передавай привет всей семье Судаковых, и особенно нашей милой Шуламит.

Джошуа убрал письмо. Юноша почесал каштановую, прикрытую черной кипой голову, и, недовольно, пробурчал: «Объединение капиталов..., Дедушка и бабушка по любви женились, как они не понимают...»

Рав Судаков понимал. Джошуа вспомнил мягкий голос дяди Исаака: «Я, когда твою тетю Дину увидел, милый мой, сразу решил, что без нее мне жизни нет. И у моего отца покойного, благослови Господь память его, так же было, с моей матушкой. Не торопись, - рав Судаков повертел в руках простое, в железной оправе, пенсне.

Здесь все было по-другому. Джошуа, привыкший к железным дорогам, слугам, огромным универсальным магазинам, особнякам и роскошным квартирам Горовицей, с удивлением увидел двухэтажный дом Судаковых, с маленьким садом, где росли розы, кусты жасмина и гранатовое, дерево.

– Это я посадил, - рав Судаков гордо показал на нежные, розовые лепестки: «Ты видел, у Бергеров, в старом доме рава Аарона покойного, такое же растет. Буду под ним с внуками играть, - он улыбнулся: «Этот сад мой отец еще заложил».

Рав Судаков сам ходил на рынок перед Шабатом, помогал жене по дому и даже мыл пол.

– Как же иначе?
– говорил Исаак: «Наши мудрецы, благословенной памяти, не на пожертвования жили, а трудились. Ты, Джошуа, учись, но и о ремесле не забывай. Вам в Америке, и резники пригодятся, и писцы. Да и просто надо уметь работать руками».

Джошуа жил в общежитии, с другими учениками ешивы. Он ел вместе со всеми, в большой столовой, а на Шабат его приглашали в гости. Исаак Судаков улыбался: «Сваты, конечно, тебя в покое не оставят. Имя у вас громкое, Горовицы люди известные. Но жениться, милый мой, по любви надо».

– По любви, - упрямо повторил Джошуа. Он услышал с порога смешливый голос: «Именно так».

Кузина Шуламит стояла, прислонившись к косяку. Влажные, рыжие волосы были закручены в тугой узел. Она была в широких, арабских шароварах и простой рубашке: «Купалась. Темно, никого на улице нет. Некому сплетничать, что я в мужском наряде хожу. Вода, Джошуа, горячая, хоть и ночь на дворе».

Они сразу подружились. Шуламит учила его готовить, чинить одежду, и торговаться на рынке. Джошуа знал, что кузина не собирается уезжать из Святой Земли. Он вспомнил, как Шуламит привела его на плантацию этрогов. Девушка набрала в ладони влажной земли, и вскинула серые глаза: «Я здесь ходить училась. Мама меня приносила сюда, ставила на ноги, и водила меня между деревьев. Здесь все мои предки похоронены, Джошуа, и здесь мои дети родятся».

Он прислонился к стволу этрога. Пахло свежестью, и, немного, едва уловимо, горьким, волнующим ароматом цитрона. Джошуа вздохнул: «Я понимаю. Я тоже без Америки скучаю, Шуламит. Моя семья там двести лет живет, и мы там останемся».

Шуламит протянула ему маленькую, крепкую руку. Оглянувшись, девушка заметила:

– Ничего, мы родственники, хоть и дальние. Я никому не скажу, - она подмигнула Джошуа.

Сваты начали появляться в этом году, подсаживаясь к нему в синагоге, подходя после службы. Джошуа отговаривался тем, что он еще молод. Рав Коэн, услышав это, покачал головой: «Вам, юноша, восемнадцать, не след с таким тянуть. Вы разумный молодой человек. Лучшие семьи города будет рады видеть вас в зятьях».

Рав Судаков только рассмеялся: «Не обращай внимания. Я им скажу, что ты очень способный, а таким ученикам позже можно жениться. Ты и вправду, - он потрепал Джошуа по плечу, - молодец. Хоть и не след человека хвалить, но мы с тобой одни, так можно».

Джошуа понял: «Он действительно, никогда ни о ком не говорит. Только о книгах, о заповедях, а о людях никогда. Так и надо, конечно, воздерживаться даже от упоминания других, чтобы не впасть в грех злоязычия. Мне еще учиться и учиться, чтобы стать таким, как он».

Судаковы жили скромно. По будним дням и тетя Дина, и Шуламит носили простые платья, рав Судаков пил чай из оловянного стакана. Как-то раз он усмехнулся в рыжую, с проседью, бороду:

– Я помню, деда моего. Тогда он болел еще, - Исаак сцепил длинные пальцы.

– Сам на серебре ел, а дочкам его тетя Малка покойная остатки делила. От себя отрывала, чтобы девочек покормить. А ведь сказано: «Мужчина должен есть, и пить меньше, чем ему позволяют средства; одеваться так, как ему позволяют средства; уважать жену и детей больше, чем позволяют ему средства, - рав Судаков отчего-то улыбнулся. Набив трубку, он добавил: «И вообще, Джошуа, мудрецы учат, что мужчина должен быть добр и непривередлив в доме своем, следовать советам жены, и тогда все будет хорошо».

– И у меня так будет, - подумал Джошуа, обедая у Судаковых. Там всегда было тихо, дядя Исаак и тетя Дина улыбались друг другу, и, - Джошуа подглядел, - рав Судаков незаметно держал жену за руку. За столом никогда не говорили о делах.

– Во-первых, - развел руками дядя Исаак, - Шабат, не положено. Во-вторых, как сказано: «Праведную жену кто найдет, цена ее выше рубинов». Я, милый мой, во всем этом мало понимаю. Твоя тетя Дина делами управляет. У нее голова умнее моей. Зачем я буду вмешиваться в то, в чем не разбираюсь?

Джошуа сглотнул: «Он два десятка книг издал. Ему вопросы по законам со всей Европы шлют, с решениями его все раввины соглашаются, и он так просто говорит, что жена умнее?»

Серые глаза дяди, обрамленные тонкими морщинами, усмехнулись: «Женщины, Джошуа, - он отпил кофе, - умнее мужчин. Вспомни хотя бы главу, где о золотом тельце говорится, - дядя потянулся за Торой. Как всегда, слушая его голос, Джошуа забыл обо всем вокруг.

– Завтра опять купаться пойду, - зевнула Шуламит, - прямо на рассвете.