Чтение онлайн

— Мне будет очень, очень хорошо от этого, — твердо ответил Петя. «Спасибо вам».

Он сел в кресло и устроил мальчика у себя на коленях. «Да не маленький я», — пробурчал Федор, но тут же притих, «Так расскажешь мне про деда моего, батюшка?», — попросил ребенок.

— Конечно, — ответил Воронцов, глядя в окно, где с реки уже поднимался туман. «Слушай, сынок».

— А ты в Степана сразу влюбилась? — лукаво спросила Марфа, перекусывая нитку.

— Только и могу, что пуговицы пришивать, — усмехнулась женщина, аккуратно складывая платье дочери. «Сколь меня матушка покойная рукоделию не учила, я все равно норовила — али на конюшню сбежать, али за книгу сесть. И Тео у меня шить не любит. А ты очень красиво вышиваешь, — она посмотрела на невестку и заметила, что та вся зарделась.

— Спасибо, — пробормотала Маша.

— Да уж вижу, что сразу, — Марфа поднялась и стала раскладывать одежду по стопкам. «И вот все равно — вроде и в сундуках лежит, вроде и везут аккуратно, а мнется».

— Еще бы в него не влюбиться, — Марфа помедлила, — он же красавец какой. Они все красивые — Воронцовы, что Степан, что Петя, что сестра их покойная, храни Господь душу ее.

— А ты родителей их знала? — спросила Маша.

— Да, но мне ж три года было, как погибли они, я их плохо помню, — Марфа вздохнула и перекрестилась.

Женщины сидели в зале, приводя в порядок доставленные из Лондона вещи. Петя забрал детей — заниматься верховой ездой, и дома осталась одна Лиза — она возилась с куклами на ковре.

— Так хорошо говорит уже, — кивнула Марфа на девочку, — как Федосья моя. Та тоже рано говорить начала, а Федор — поздно, с мальчиками всегда так.

— Мальчики! — сказала Лиза. «Люблю мальчиков!»

Женщины расхохотались — в один голос. «Ну, ты, Лизавета, все же погоди немного, — посоветовала Марфа, — подрасти».

— Майкл с Ником тоже, — Маша улыбнулась, — до трех лет почти на каком-то своем языке говорили, я их и то с трудом понимала. А потом уж бойко стали болтать».

— Тяжело ты их рожала? — Марфа взглянула на невестку. «Или они маленькие были?».

— Большие, что один, что другой — вздохнула Маша. «Тяжело очень, потом еще полгода, — она жарко покраснела, — не могла ничего, ну, этого…»

— Бедная, — Марфа отложила платье и поцеловала невестку в виднеющиеся из-под чепца волосы. «А что ты ничего яркого не носишь — тебе бы пошло красное, или гранатовое. Или серебристое что-нибудь — у тебя кожа вон какая белая, — как мрамор».

— Платье венчальное у меня серебристое было, — Маша чуть улыбнулась. «Нельзя нам — суета считается, нехорошо это. Драгоценности нельзя, кружева, музыку слушать нельзя.

Книги тоже…, - она вдруг осеклась, и продолжила, — не все можно.

Марфа улыбнулась. «Ну, знаешь, коли Библию внимательно читать, — дак там тоже много интересного найдется. Скучаешь ты по Степану-то? Ты ж такая красавица, он, как приезжает, наверное, тебя днями из постели-то не выпускает».

Маша жарко покраснела и потянула к себе стопку Лизиной одежды. «Говорила я Пете — дитя маленькое еще, зачем его в шелк и бархат одевать, а он ответил — мол, мне для своих детей ничего не жалко, я для того и работаю, чтобы они ни в чем нужды не знали».

— И правильно, — ворчливо отозвалась Марфа, разбирая свои книги. «Тео вон тоже — не хочу я ее в обносках держать, девка видная, лет через пять али шесть уже и замуж пойдет, на кого ж мне деньги-то тратить, кроме как на нее с Федором?»

— А в кого Федя большой такой — вроде и не пять лет ему, а все десять, — Маша посадила Лизу к себе на колени, и приложила к ней платьице. «Это поносит пусть еще, не мало, вроде. Так быстро растут они — не угонишься».

— Батюшка с матушкой мои покойные высокие были, да и султан Селим, отец его — тоже. И Тео видишь, рослая девочка. Одна я маленькая, — Марфа вдруг подсунула Маше книжку:

«Это читала?».

— Нет, — невестка посмотрела на «Трагическую историю Ромео и Джульетты». «Это про что?»

— Про любовь, — Марфа внезапно прикусила губу, сдерживая смех. «Как прочтешь — так еще сильнее в мужа влюбишься, обещаю».

— Нельзя мне, — вздохнула Маша. «Мне только то, можно читать, что Степан разрешает. Ты же видела — некоторые шкафы в библиотеке на ключ закрыты».

— Ну, если захочешь, приходи ко мне, — Марфа потянулась, — у меня все лежит свободно — бери любую книгу. И как это у вас дети еще рождаются, — вдруг, ехидно сказала она, — или вам и этого тоже нельзя?

Маша молчала, опустив голову.

— Ну прости, — Марфа присела на ковер, и взяв у невестки ребенка, устроила его рядом. «У меня язык, ровно как у матушки моей — новгородский, что думаю, то и говорю. Не мое это дело, конечно, но мне родители ничего не запрещали».

— То родители, а то — муж, — тихо ответила Маша. «Он же глава семьи, яко же Христос — глава церкви, ему подчиняться во всем надо. Сама ж помнишь, как у апостола Павла сказано:

«Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем».

— Да уж, — Марфа рассмеялась, — сразу видно, мужчина писал. Это он за ложе супружеское отыгрывался — на нем-то не они властвуют, а мы — женщины. Видно, жена ему не давала, то-то он такой злой был.

— Марфа! — в ужасе сказала невестка.

— А что? — та погладила Лизу по голове. «А ты слушай, ты пока хоть и дитя, но может все равно — запомнишь. Дак в той же Библии, Маша, вон, Песнь царя Соломона почитай — где там, что про безмолвие сказано? Там, наоборот — женщина говорит, и говорит-то как!

Марфа закрыла глаза и прочитала по памяти: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!

Ибо ласки твои лучше вина».

— Это про Иисуса и церковь Его, — хмуро ответила Маша. «Про божественную любовь».

— Ну конечно, — Марфа внимательно посмотрела в черные, смущенные глаза невестки. «Ты мне скажи-ка — ты со Степаном хорошо живешь? Честно скажи, мы ж родственницы, стесняться нечего».

— Как я не родила, — дак еще иногда хорошо было, — Маша вдруг опустила лицо в ладони. «А потом…, - она махнула рукой.

— Да ты, милая моя, почти шесть лет назад родила, — ахнула Марфа. «А ну подвинься, — она пристроилась на край кресла и что-то шепнула невестке.

— Нет, — почти неслышно ответила та. «И не было, — она замялась, — никогда. Ну было, но не от этого, — она опять покраснела.

— Так скажи ему! — возмущенно потребовала Марфа. «Что ж это за жизнь такая!»

— Я, Марфа, как в супружескую постель легла, так у меня еще и крови не пришли. Что я тогда знала — только то, что надо терпеть и молчать, — горько сказала Маша, и Марфа вдруг вспомнила, что ей рассказывала Изабелла о своей брачной ночи.