Чтение онлайн

Девочки — белокурая и черноволосая, — на мгновение застыли, но тут, же продолжили карабкаться на скамьи.

— Ты убираться умеешь? — спросил священник.

— Как не уметь, ваша милость? — женщина улыбнулась. «Я к работе прилежная, на ферме в Корнуолле росла».

— То-то я смотрю, у тебя говор не столичный, — Джонсон задумался. «Приходи с утра, будешь полы тут, в церкви мыть, и дома у меня. Грамотная ты?»

— Да откуда? — рассмеялась женщина. «Муж мой — тот Ave Maria и Miserere мог прочитать, а я этого не разбираю».

— Ты тогда, как помоешь тут все, — велел священник, — двери не закрывай, придет человек, молитвенники раскладывать. Понятно?

Женщина присела, и поцеловала Джонсону руку: «Храни вас Иисус и дева Мария, святой отец. И девочкам велю вас в молитвах поминать».

— Ты вот еще что, — сказал, раздобрившись, настоятель, — жить негде ж тебе? У старосты церковного нашего есть хлев, там скотину не держат уже, в новый сарай перегнали, так я его попрошу тебя с дочками туда пустить. Все крыша над головой будет. Возьми вот на первое время, — он протянул женщине медную монету.

— Истинно, благ ко мне Господь, — та еще раз перекрестилась, — не оставляет он вдов и сирот милостью своей. Пойдемте, девочки, — нищенка поклонилась священнику и, подхватив дочерей на руки, вышла во двор.

— Зовут-то тебя как? — толстый фермер подозрительно взглянул на нищенку. Та поклонилась:

«Вероника, ваша милость. А это дочки мои — Полли и Мэри».

— Пухлые-то какие, — мужчина потрепал Полли по смуглой щечке. Та улыбнулась и что-то залепетала.

— Только недавно отлучила их, ваша милость, — вздохнула женщина. «А так-то они девочки здоровенькие, храни их Пресвятая Богородица».

— Ты католичка, что ли? — угрюмо взглянул на нее мужчина. «Нам тут еретиков не надобно».

— Муж мой покойный католиком был, врать не буду, — вздохнула женщина. «А девочек я в англиканской церкви крестила».

— А венчалась-то ты где? — поинтересовался фермер. «Вот, смотри, тут жить будете», — он показал на покосившееся здание хлева.

Женщина заливисто рассмеялась. «Да разве у нас венчаются, ваша милость! Со всеми в церковь ходить не будешь, сегодня с одним живешь, завтра — с другим, к алтарю-то не набегаешься!»

— Ты, может, заразная еще какая, — скривился мужчина.

Вероника широко перекрестилась. «Я всегда чисто ходила, муж мой покойный убил бы меня, если бы болезнь, какую из-под клиента принесла. Так что не беспокойтесь, — она лукаво улыбнулась и потупила глаза.

— Я человек семейный, так что ты эти свои штучки брось, — мужчина покраснел. «Живи тихо, и чтобы никого не водила тут мне».

— Да кто ж меня такую возьмет теперь? — вздохнула Вероника, пристраивая задремавших дочерей на соломе.

— Ну вот и зарабатывай честным трудом, — сухо сказал фермер, — а не развратом каким.

Правду говорят, Лондон этот ваш — ровно Вавилон, вертеп греховный.

Вероника огляделась, и, засучив рукава, набрав в ручье полную бадью воды, принялась отмывать каменный пол хлева.

Закончив, она отряхнула руки, и зевнув, улеглась у стены, накрыв себя и девочек плащом.

— Пахнут-то как, — внезапно, пронзительно подумала она. «Молоком еще. Господи, только бы у Питера все получилось, только бы наш мальчик вернулся домой».

— Мама, — сонно сказала Мэри и уткнулась носиком куда-то в плечо женщины. «Бай-бай, мама».

Вероника сглотнула слезы и тихо, обнимая девочек, запела:

— Теперь, как девочки в Бате, — Джон усмехнулся, — так тебе свободней стало. Раз ты дома сейчас, было бы хорошо, если бы ты шифровала всю почту исходящую, как-то спокойней, если это один человек делает, сама понимаешь.

— И входящую тоже? — Марфа плотнее закуталась в шаль и сказала: «Вроде и небо еще голубое, а все равно, — ветер-то какой, сразу видно — осень».

— Ты Лизу-то тепло одела? — Джон вгляделся в бегающих у реки детей. «Да, вижу, шапка на ней. Конечно, входящую тоже. Все будут к тебе в усадьбу доставлять, ну или в дом лондонский».

— Теперь уж мне точно никого, кроме мистрис Доусон, не нанять, — улыбнулась Марфа. «Ну ладно, Тео взрослая уже, да и Теодор помогает».

— Он мне говорил, что на стройке работает, — рассмеялся разведчик. «Что он с деньгами-то делает?».

— Кое-что откладывает, — нежно проговорила Марфа, — хочет за уроки свои сам платить, ну и бумагу ему надо покупать, кисти. А так — мне вон шпилек принес, Тео — тоже мелочь какую-то, а Лизе — сладости».

— Хороший у тебя парень растет, — вдруг сказал Джон. «Ты прости, что так получилось — с Питером, думал я, после смерти Хуана Австрийского уйдет он, заживет спокойной жизнью с вами, а видишь…, - разведчик пожал плечами.

— Он сам вызвался, — спокойно ответила Марфа. «Я бы тоже поехала, но девчонки еще грудные были летом. Тебе нельзя было, ты — отец маленькому Джону. А муж мой не мог не вызваться — иначе, что бы он за человек был? Был бы Джованни жив…, - женщина не закончила и отвернулась.

— Да, — тихо ответил ей Джон. «Был бы он жив — он бы это сделал. Ну, приходи завтра с утра, познакомлю тебя с человеком, что новым шифрам тебя обучит. У тебя на обед что сегодня?».

— Напрашиваешься? — усмехнулась женщина.

— Ну, раз я теперь вдовец соломенный, — Джон поднял бровь, — надо же мне куда-то приткнуться…

— Свиная грудинка с каштанами, — задумчиво сказала Марфа. «И фазана с утра принесли, я суп сварила».

— Зайду домой за вином, — торопливо сказал разведчик, — и сразу к тебе.

— Как будто у нас вина не хватает, — удивилась Марфа.

— Я тебе такое бургундское принесу, которого ты нигде не попробуешь, — пообещал Джон.

«Разве что у короля Генриха за столом, и то навряд ли».

Вероника разогнулась и посмотрела на вымытый пол. Поставив на место скамьи, она улыбнулась, и, выскользнув из двери, потащила к ручью бадью с грязной водой.

— И кто это у нас там? — она, чуть обернувшись, вгляделась в низенького, толстого человека, что внес в церковь какой-то сверток.