Чтение онлайн

Он поднял жену, и повел ее на кухню. «Как Алессандро? — вдруг спросила Полли, еле шевеля губами.

— Тихо, — велел Фрэнсис. «Спит, все хорошо».

Вода в горшке над очагом была еще горячей. Он снял со стены большой медный таз, и, принес из опочивальни чистую рубашку. «Там, у меня, в сундуке, — тихо сказала Полли, — мазь. И отвар еще, в темной склянке».

Он вымыл Полли, и, сделав, все, что надо, одев ее, закутал в кашемировую шаль, пристроив у себя на коленях. «Теперь послушай, любовь моя, — нежно сказал Фрэнсис, — если я до рассвета не вернусь, бери Алессандро, донесения и уходи — Чезаре о вас позаботится. Тут, — он обвел рукой комнаты, ничего подозрительного нет, оставляй все».

Жена подняла черные глаза, — один совсем заплыл, — и едва слышно проговорила: «Не надо, Фрэнсис, не надо, милый».

— Я должен, — так же, шепотом ответил он. «Я должен, Полли».

— Я с Александром посплю, — она все смотрела в сторону и Фрэнсис, опять поцеловал ее, глубоко: «Я тебя отнесу. И вино рядом оставлю, сейчас ты не хочешь, а потом — захочешь. И не бойся ничего, пожалуйста».

Фрэнсис прижался к ее губам и Полли, одним дыханием, сказала: «Вернись».

Он кивнул, и, подхватив ее на руки, поднялся.

Алессандро потер заспанные глаза и радостно сказал: «Мама! Ты тут!». Мальчик залез к маме под теплый бок и, зевнув, вдохнув знакомый запах роз, — заснул еще крепче. Полли положила руку на мягкие кудри, и, опустив веки, стараясь не расплакаться, — стала молиться за мужа.

— Что-то вы поздно, — папский гвардеец недовольно полистал бумаги. «Хотя сеньор Вискайно сам недавно вернулся, на обеде был, с кардиналами».

— Я совсем ненадолго, — угодливо улыбнулся чиновник, — невысокого роста, в сером камзоле.

«Принес еще кое-какие документы для сеньора Себастьяна».

— Вот тут распишитесь, — гвардеец указал на страницу в большой, переплетенной в кожу тетради. «По приказанию его величества короля Филиппа, для безопасности, сами понимаете. И фамилию рядом, разборчиво, а то, бывает, почерка и не прочитаешь».

Чиновник подчинился, и, посыпав лист песком, сказал: «Оружия нет, можете меня обыскать».

Он развел руки в стороны и гвардеец, рассмеявшись, махнул рукой: «Да какое там оружие у вас в канцеляриях. Проходите, — охранник взглянул на страницу, — синьор Франческо».

Фрэнсис легко взбежал по широкой лестнице наверх, и постучал в резную, с накладками из майолики, дверь.

— Ну, кто еще там? — раздался недовольный голос Вискайно. «Ночь на дворе».

— Это я, — подобострастно ответил Фрэнсис, — синьор Франческо, из апелляционного суда, мы вам забыли передать кое-какие бумаги, важные.

— Заходите тогда, — разрешил Вискайно.

Фрэнсис незаметно повернул ключ в замке, опустил засов, и, подняв блеснувшие льдом серые глаза, сказал сеньору Себастьяну, что сидел в кресле у камина, с кубком вина в руках:

«Ну, вот и я».

Полли снился костер.

Она стояла, привязанная к столбу, посреди какой-то зеленой лужайки. В небе, — она подняла голову, — неслись быстрые, серые облака, совсем рядом было море — огромное, плоское. Она посмотрела на каменные домики, на частокол, что окружал деревню, и вздрогнула — огонь занялся весело, жарко.

Высокий, широкоплечий мужчина с ледяными, лазоревыми глазами, подбросил еще веток, и отошел, скрестив руки на груди. Она, было, попыталась вырваться, но веревки держали крепко, и Полли, услышав крик Александра: «Мамочка!», — разрыдалась, пытаясь протянуть к нему руки. Она вдруг подумала: «Я же видела это, видела. На Кампо деи Фиори, в тот день, когда сожгли синьора Бруно. Там был священник, высокий, с темными глазами, он еще посмотрел на меня. Он должен меня спасти, где он?».

Но вокруг не было, ни одного человека — только сильный, резкий западный ветер, что раздувал пламя, и тот мужчина напротив — он так и не пошевельнулся, только чуть улыбнулся красивыми губами и все продолжал следить за ней.

— Мамочка! — услышала она голос Александра. «Мамочка, ты что?»

— Ничего, сыночек, все хорошо, просто сон приснился, — не зажигая свечи, отозвалась Полли.

«Спи».

Ребенок засопел, а она, укрыв их обоих шелковым одеялом, прислушалась — в комнатах было тихо, Фрэнсис не возвращался.

Александр поворочался и Полли нежно подумала: «А ведь он родился ровно через девять месяцев после той ночи, когда казнили синьора Бруно. Хотелось жизни, да, — она невольно улыбнулась и застыла — дверь опочивальни чуть приоткрылась.

Фрэнсис стоял, устало привалившись к стене, потирая глаза, держа подсвечник. Полли осторожно встала, и муж сказал, целуя ее в лоб: «Дай мне переодеться во что-нибудь, это, — он потрогал забрызганный кровью камзол, — по дороге выбросим в Тибр. И сама собирайся, возьми деньги, больше ничего. До рассвета нам надо уйти из Рима».

— Почему? — непонимающе спросила Полли, беря Фрэнсиса за руку. «Ты не ранен?».

— Нет, — он усмехнулся. «Давай, любовь моя, как только его найдут, здесь, — он обвел рукой комнату, будет не протолкнуться от папских гвардейцев. И дороги они все перекроют. Я закрыл его дверь, и ключ выбросил в колодец по пути, но все равно, — Фрэнсис поежился, как будто от холода, — надо быстро добраться до Чивитавеккьи. Чезаре нас проводит».

— Ты очень бледный, — вдруг сказала Полли. «Давай я тебе вина принесу».

— Спасибо, — муж посмотрел на свои руки — под ногтями запеклась кровь. «Я, видишь ли, два десятка лет никого не убивал. Особенно, — он помолчал, — так».

— Он все сказал? — Полли принесла с кухни бутылку и Фрэнсис, отпив глоток, опустив веки, ответил: «Конечно, все. Девочка в Картахене, в монастыре Святой Терезы. И остальное, что просил Джон — он тоже сказал. У него очень кстати был разожжен камин, — Фрэнсис опять посмотрел на свои руки и пробормотал: «Надо вымыть».

— Я сейчас воды согрею, — Полли вдруг остановилась и спросила: «Как это было?»

— Не надо тебе об этом даже знать, — коротко ответил Фрэнсис и ушел в их опочивальню.

— Дай мне его, — попросил муж, когда они вышли на Площадь Цветов. Александр спокойно спал, и Фрэнсис, пристроив его удобнее, поцеловал ребенка в лоб.

— Как только пройдем заставу, на северной дороге траттория есть, — угрюмо сказал Чезаре, — ее хозяин — мой должник. Там лошадей возьмем. Что ты с ним сделал?

— Многое, — тихо ответил Фрэнсис. «Мне надо было, чтобы он заговорил, сам понимаешь».