Чтение онлайн

Девочка моя, — он вздохнул, — ну как же так?

Часы на соборе пробили полдень, и он вздрогнул — пора было идти в монастырь.

Марфа ждала его на паперти. Окинув взглядом внука, она взяла его под руку и тихо спросила: «Где это ты был?».

— Гулял, — хмуро ответил Дэниел. «Как здешние лавки?»

— Бросились срисовывать фасон моего платья, — усмехнулась женщина.

— Одеваются они тут, конечно, скучно, ну да и в самой Испании отстают лет на двадцать, как я в Кадисе видела. Я такие воротники носила, еще, как первый раз замужем была. Но ткани местные — красивые, те, что индейцы ткут, я взяла для Питера, ему понравится. Ну, пойдем, — изумрудный шелк зашуршал по мостовой. Запахло жасмином, перья, украшающие, сложную прическу, качнулись. Дэниел, обреченно вздохнув, последовал за Марфой.

Женщина посмотрела на высокие, мощные деревянные ворота монастыря Святой Терезы и тихо заметила: «Да, отсюда вряд ли сбежишь. Бедный ребенок. Ну, ничего, сегодня ее заберем, а через пару дней уже и отплывать можно будет, в порту много кораблей сейчас, до Кадиса быстро доберемся».

Узкая щель приоткрылась, и Марфа вежливо сказала темным, недоверчивым глазам:

«Здравствуйте, я — сеньора Марта, а это мой сын, сеньор Дэниел. Мать-настоятельница нас ожидает».

Под размеренный звон колокола они зашли в ухоженный, зеленый, с пышно цветущими кустами двор, и Марфа заметила монахине: «Какой прелестный сад! Такие розы и в Италии нечасто встретишь. Должно быть, это большая работа, за ним ухаживать, здесь так жарко».

— Это наши девочки, послушницы, — улыбнулась монахиня. «Тут же всего два женских монастыря — у нас, и в Лиме. К нам посылают своих дочерей лучшие семьи колоний».

— Я слышала, — ласково сказала женщина. «Когда я была на аудиенции у Его Святейшества, просила благословения на поездку сюда, он очень хорошо отзывался о вашей обители. Вы делаете святое дело, сестра, воистину, — святое».

Монахиня вспыхнула. «Боже, вы говорили с его Святейшеством!»

— Мой покойный муж, — Марфа набожно перекрестилась, — был близок к его светлости герцогу Тосканскому, мы часто навещали Рим».

Марфа незаметно сжала руку Дэниелу и тихо велела: «А ну — улыбнись! Что это с тобой такое!»

Женщина вскинула голову и, взглянув в грустные, зеленовато-голубые глаза, подумала: «Да что с ним? Сначала рвался сюда, как через океан плыли — на месте усидеть не мог, а теперь — будто подменили его».

Мать-настоятельница ждала их в просторной, прохладной, выбеленной келье. Марфа перекрестилась на большое распятие темного дерева, что висело над столом, и, подойдя под благословение, сказала: «Удивительно, — сразу чувствуешь святость этого места, такая тишина, такой покой».

— Садитесь, пожалуйста, — настоятельница указала на обитые испанской кожей кресла.

Марфа порылась в бархатном мешочке и протянула монахине связку бумаг.

— Вот наши документы, с печатью и подписью великого герцога Тосканского, Фердинанда Медичи. И письмо от моего брата, злодейски убитого в Риме, — Марфа утерла кружевным платком слезу, — капитана Себастьяна Вискайно. В нем он препоручает свою дочь Беллу, в случае его смерти, — моим нежным заботам.

— Мне так жаль, так жаль, сеньора Марта, — перекрестилась настоятельница, прочитав письмо.

«Сеньор Вискайно был замечательный человек».

— Да, — женщина тяжело вздохнула, — кроме него, у меня никого не было. Я ведь вдова, воспитываю единственного сына, Дэниела. Мой покойный муж, благодарение Господу, был обеспеченным человеком, у нас свое именье в Тоскане, земли, Белла ни в чем не будет нуждаться. Здорова ли она, все ли с ней в порядке?

Настоятельница сцепила сухие, морщинистые пальцы и холодно ответила: «Полтора года назад была здорова, уважаемая сеньора. Именно тогда ваша Белла сбежала из обители, прихватив по дороге деньги из ящика для пожертвований. С тех пор мы о ней ничего не знаем, сеньора Марта».

В келье повисло молчание и Марта нежно сказала:

— Разумеется, святая мать, мы возместим ваши потери и передадим пожертвование на благо обители. Может быть, у Беллы были какие-то подруги, среди послушниц, не спрашивали вы у них, куда могла отправиться моя племянница?

Монахиня пожала плечами:

— Она была веселая девочка, послушная. Ну, брат, наверное, рассказывал вам, какой он привез ее сюда — дикой, словно волчонок. Конечно, нельзя ее винить, девочка потеряла мать…, Однако она быстро оправилась, была набожной, хотела даже принять обеты. А подруги — она ни с кем особенно не была близка, ее соседка по келье, Анхелика, ничего не знала.

— Может быть, мне стоит с ней встретиться, с Анхеликой? — осторожно поинтересовалась Марфа. «Я все-таки тетя Беллы, может быть, девочка мне скажет что-то…

— Она умерла весной, — настоятельница перекрестилась. «Помешалась, бедное дитя, и наложила на себя руки. Ее сводная сестра, по матери, болела, и отчим Анхелики сказал, что разрешит ей выйти из обители, только если та умрет. Ну, сами понимаете, ему не хотелось давать приданое чужой дочери.

— Конечно, — согласилась Марфа, — это разумный поступок.

Она искоса взглянула на Дэниела — тот смотрел куда-то вдаль.

— Ну вот, — продолжила настоятельница, — а весной ее сестра окрепла и выздоровела. К тому же ее мать родила еще одного ребенка, тоже девочку, к сожалению, в общем, Анхелика там пришлась бы не ко двору. Мать велела ей принять обеты, а она вместо этого повесилась.

Ну, в помутнении рассудка, понятно, ребенку было всего четырнадцать. Нам разрешили ее похоронить, как обычно, для сумасшедших это разрешено.

— Пусть Господь дарует ей покой, — Марфа перекрестилась.

В дверь постучали и нежный голос произнес: «Святая мать, сестра-келарь меня прислала, с лимонадом».

— Конечно, заходите, сестра Аннунциата, — разрешила настоятельница.

Маленькая, стройная монахиня в коричневой рясе внесла поднос, и поклонившись, сказала:

«Добро пожаловать в монастырь Святой Терезы».

Дэниел поднял голову, и увидел каштановые, огромные глаза. Белокурый локон выбивался из-под длинной вуали. Он побледнел, и, увидев, как задрожали ее руки, начал подниматься.

Стаканы полетели на каменный пол, и женщина, разжав руки, отступила.

— Сестра Аннунциата! — резко проговорила настоятельница.

— Я все уберу, все, простите, святая мать, — ответила она дрожащим голосом и выбежала в коридор.

— Ничего страшного, — примирительно сказала Марфа и встала. «Я завтра навещу вас, святая мать, с нашим пожертвованием, и смогу выпить еще лимонада, не правда ли?»

— Разумеется, — монахиня сладко улыбнулась. «Буду очень рада вас видеть, сеньора Марта».