Чтение онлайн

Полли зажгла свечу и едва слышно спросила: «А как ты уйдешь?»

Ник рассмеялся, привлекая ее к себе. «Александр и Энни показали мне лаз, которые они прорыли под частоколом. Немного стыдно, конечно, в мои годы ползать в грязи, ну да чего не сделаешь, потому что, — он стал расшнуровывать ее платье, — я совершенно, совершенно не мог терпеть. Сидел за столом и думал только о тебе».

Он опустился на колени и Полли озабоченно сказала: «Вот не делал бы ты этого, дорогой капитан Кроу, при твоем ранении».

— Да уже не болит, — Ник отмахнулся и вдруг застыл, положив руки на ее живот: «Полли!»

— Ну да, — она улыбнулась, и, наклонившись, поцеловала каштановые, пахнущие солью волосы: «С августа, капитан Кроу, с той самой лесной лужайки. Ты же после этого на третий день отплыл, так что — поздоровайся со своим сыном или дочкой.

Ник осторожно, нежно, коснулся губами живота и вдохнув запах роз, решительно сказал:

«Завтра пойдем к Майклу, он нас обвенчает. Путь до Англии долгий, мало ли что».

Полли вздохнула и, помолчав, ответила: «Я бы, конечно, до Плимута подождала, но до Плимута я ведь и родить могу, так что да, — так лучше».

— Папа принимал роды у миссис Эстер, когда они плыли искать Ледяной Континент, — Ник все любовался ей, — так что я тоже смогу, не волнуйся. Вот на этой прогулке завтра все ему и скажем.

Он поднял лазоревые глаза и грустно спросил: «Ведь ничего же нельзя, да, любимая?»

— Это еще почему? — рассмеялась Полли, и сбросив холщовые подушки на дощатый пол, потянула через голову платье. «Я ведь тоже, капитан Кроу, — полгода вас ждала, мне тоже многого хочется».

— Ну, вот сейчас все и будет, — сказал Ник, целуя смуглые, стройные ноги — от щиколотки до круглого колена, и выше. «А вы отдыхайте, миссис Кроу, в вашем положении это полезно».

Полли развела ноги, и, откинувшись на подушки, томно сказала: «Ну, это уж насколько меня хватит, мой капитан».

Уже потом, приникнув темной головой к его плечу, Полли решительно сказала: «Мэри и Энни тоже с нами поедут, в Англию».

Ник приподнялся на локте: «Что случилось?»

— Потом расскажу, — Полли прислушалась. «Охрана сейчас на другой стороне поселения, так что спокойно выскользнешь. Давай, — она перекрестила Николаса, — завтра увидимся».

Он наклонился, целуя черные глаза, и шепнул: «Я тебя люблю, Полли, я так счастлив, так счастлив!». Женщина положила его руку себе на живот и Ник, нагнувшись, проговорил:

«Спокойной ночи, мой маленький Кроу!»

Полли опустила засов на дверь, и, пройдя в комнату к Александру, перекрестив его, улыбнулась: «А ты тоже будешь рад, сыночек, вот завтра все и узнаешь".

Она легла в постель, и, устроившись удобнее, зевнув, вдыхая легкий запах роз, — крепко заснула.

Река вздувалась под сильным ветром с запада. Александр засунул руки в карманы бриджей и нехотя сказал: «Все равно, уговорила бы ты свою маму уехать. Можно подумать, тебе уж так хочется оставаться здесь, с его преподобием».

Энни поддела носком потрепанной туфли камешек и так же нехотя ответила: «Мне не хочется, конечно». Она посмотрела на восток, в сторону океана, и спросила: «А где «Независимость», даже парусов ее не видно?»

— Наверное, решили отвести, подальше, — ответил кузен. «Тут же мелкое море, и видишь, ветер какой поднялся, опасно это, она все-таки большой корабль, а не такой, как у капитана Смита».

— Покахонтас скучает по капитану Смиту, — грустно сказала Энни. «Она мне пела их песню, индейскую, про девушку, которая ждет ушедшего на запад воина. Очень грустная».

— Ее отец, ну, вождь, кстати, очень недоволен твоим отчимом, — вздохнул Александр.

«Индейцы, ну, те, которые крестились, — они ведь слышат, что его преподобие говорит на проповедях, ну, и другим рассказывают».

— Выжечь скверну язычества каленым железом, завоевать всю страну и сделать ее христианской, — отчеканила Энни. «Я бы на месте Покахонтас просто убежала к капитану Смиту, когда он вернется. Все равно рано или поздно тут все закончится войной».

— Очень надеюсь, что к тому времени нас тут уже не будет, — подытожил Александр и подтолкнул кузину: «Пошли отвязывать лодку, вон они, спускаются уже. Жалко, что нас не берут».

— А что это за шпага у дяди Николаса? — зачарованно спросила Энни, глядя на блеск изукрашенного золотом эфеса в лучах низкого, выглянувшего из-за туч солнца.

— Это моего двоюродного дедушки, и твоего тоже, — ответил Александр. «Он был знаменитый моряк, сэр Стивен Кроу, его Вороном звали. Он погиб в Картахене, взорвал свой корабль, чтобы дать возможность английской эскадре уйти из гавани. Дядя Николас тоже там был, и сэр Фрэнсис Дрейк, и маленькая Белла, наша, — он задумался, — кузина, да. Она дочка тети Тео, той, что родами умерла».

— И дяди Майкла? — непонимающе спросила Энни. «Я его помню, он вместе с дедушкой Мэтью и дядей Теодором нас приезжал из монастыря спасать. А, хотя нет, — девочка хлопнула себя по лбу, — дядя Майкл же мне рассказывал, они с тетей Тео покойной потеряли друг друга, он в Японии жил, а тетя Тео — в Новом Свете, она думала, что дядя Майкл умер, и полюбила Ворона, и он ее тоже. А еще у нас есть двое кузенов и кузина на Москве, — прибавила девочка, — дети дяди Теодора и тети Лизы.

Александр присвистнул и посчитал на пальцах: «Всего получается восемь кузенов и кузин.

Много, — ухмыльнулся он, — это хорошо. Весело».

— Дядя Майкл очень красивый, — восторженно сказала Энни, шлепая по мелкой воде, — и он в Париже живет, представляешь! Он нас с мамой приглашал погостить.

— Ну, вот и поехали бы, вместо того, чтобы тут сидеть, — Александр развязал канат и поежился: «Какой ветер сегодня холодный, ужас. До костей пробирает».

Майкл обернулся к жене, которая шла под руку с Полли и ласково сказал: «Ты бы отправилась домой с детьми, милая. Ты бледная, наверное, себя плохо чувствуешь».

— Ну отчего же, — весело сказала Мэри, блестя лазоревыми глазами, — мне, напротив, очень приятно подышать воздухом. Спасибо, что ты устроил эту прогулку, дорогой. А дети сами доберутся, поесть я им оставила, на кухне.

— А нам взяли, кузина? — улыбнулся Ник.

— А как же, — Мэри подняла плетеную корзинку. «Не обессудьте, кузен Ник, мы, правда, скромно живем, сами знаете, посевы не удались».

Майкл аккуратно взял жену за локоть и шепнул: «Тебе и правда стоит полежать, милая, на тебе лица нет».