Чтение онлайн

Марта проследила глазами за пауком, который направился куда-то в джунгли, и, повернувшись, вздохнув, спросила: «Наверное, идти пора, да?».

— Пора, — Дэниел поднялся и, затоптав костер, велел: «Ты фрукты забери все же, мало ли, вдруг мы дальше по пути съедобных плодов, не найдем, нельзя трогать те растения, которые мы не знаем».

— Интересно, папа уже в Картахене? — задумчиво проговорила Марта, складывая мешок.

Дэниел посмотрел на уставшее личико сестры и ничего не сказал.

Они проезжали по деревянному мосту, переброшенному через порожистую реку, что текла в ущелье, когда отец обернулся и, улыбаясь, сказал: «Тут есть очень красивый водопад, можно сделать привал и полюбоваться на него».

— Да, да! — захлопала в ладоши Марта. «Спасибо, папа!»

Дэниел и сестра спустились вниз, туда, куда указал отец, и Марта восхищенно сказала:

«Какой высокий». Узкая, серебристая струя воды разбивалась о камни, маленькое озеро дышало прохладой, и Марта предложила: «Давай искупаемся».

— Нам пора уже, — наконец, сказал Дэниел, выбираясь из воды, смотря на влажную, темную голову сестры. Они оба плавали, как рыбы — мать, смеясь, рассказывала, что ни его, ни сестру даже не надо было учить: «Просто окунули вас в воду, и вы поплыли».

— Ты иди, я сейчас, — крикнула Марта и, помахав рукой, нырнула. Дэниел проворчал что-то и стал взбираться вверх.

Когда солнце стало клониться к западу, и солдаты, разосланные отцом, стали возвращаться, разводя руками, Вискайно взглянул на заплаканное лицо сына и тихо сказал: «Нам ехать пора. Это джунгли, Дэниел, могло случиться все, что угодно.

— Я никуда не поеду без Марты, — мальчик отступил на шаг, сжав кулаки, и Себастьян вдруг испугался — зеленовато-голубые глаза играли холодным, яростным огнем.

— Не хотел бы я перейти дорогу его отцу, — подумал Вискайно. «Что там Тео рассказывала, француз он был? Она-то сама из Нижних Земель, из Арденн, да, правильно. Замок какой-то у них был в округе, Мон-Сен-Мартен, вроде. Родовое поместье де ла Марков, хоть бы этот проклятый Виллем себе голову где-нибудь сложил, вот уж кто Испании крови попортил, — так это он».

— Дэниел, — он попытался урезонить сына, и даже, схватив его в охапку, усадить в возок.

Ребенок укусил его за руку, — до крови, как звереныш, и, ловко вырвавшись, мгновенно исчез в джунглях. «Все, отправляемся, — зло велел Себастьян солдатам, перевязывая тряпкой кровоточащую руку. «У нас нет времени ждать».

— Тео, конечно, будет тяжело, — хмуро подумал он, покачиваясь в седле. «А вот если крепость Картахены разнесут в клочья английские ядра, — потому что меня там не было, — то станет тяжело мне. Ладно, как говорится — каждый за себя, и один Бог за всех». Вискайно вздохнул и пришпорил коня.

На рассвете Дэниел нашел эту дуру — она бежала, споткнулась, растянула щиколотку и провалилась в какую-то устланную листьями нору. В слабых лучах солнца Дэниел сунул туда голову и похолодел — темная голова сестры лежала на свернувшемся кольцами, лоснящемся, мощном теле змеи.

Мальчик, было, потянулся за кинжалом. Марта, открыв глаза, зевнув, велела: «Не трогай ее, она хорошая, она ночью приползла меня согревать. У нее детки будут скоро».

Змея зашуршала, и Марта, наклонившись, поцеловала ее куда-то в середину пятнистых колец.

— Он на охоту пошел, — сказала Марта, все еще наблюдая за пауком. «Ты видел, тут такие птички маленькие совсем? Он их ловит».

— Все-то ты знаешь, — пробормотал Дэниел. «Все, хватит прохлаждаться, пошли».

Когда они миновали очередную индейскую деревню, — прячась в джунглях, стараясь, чтобы их не заметили, Марта тихо сказала: «Может быть, все же зайдем куда-нибудь, а? Хоть горячего поедим».

Дэниел достал кинжал, и задумчиво повертев его в руках, вздохнул: «Нельзя, сестричка. Я человека убил — опасно это, людям на глаза показываться».

Марта только сжала губы и взяла его за руку — крепко.

Капитан Кроу очнулся от боли во всем теле. Он выполз из-под трупа лошади и, ощупав себя, сказал: «Ну, вроде только ссадины». Индеец лежал, уткнувшись лицом в землю, голова его была разбита огромным куском камня.

Ник перекрестился и горько проговорил: «Дай ему покой в обители своей, Господи. Я ведь и имени его не знал».

Вторая лошадь бегала неподалеку, испуганно косясь на него. Ник подозвал ее свистом и ласково проговорил: «Ну, ничего страшного, не бойся, красавица моя. Сейчас я сделаю все, что нужно, и отправимся дальше».

Он вырыл яму, мрачно думая: «Как раз шпага и пригодилась», и, опустив туда тело индейца, завалив могилу камнями, пристроил сверху его головной убор — красивый, с перьями.

Пробормотав молитву, Ник повернулся к трупу лошади, и, вздохнув, перерезал ей шею ножом. Выпив крови, — столько, сколько смог, он пожарил мясо на костре и долго ел, — в конце, уже заставляя себе прожевывать.

Николас уложил остатки мяса в кожаный мешок, и, сев в седло, оглянулся — буря ушла, и над бесконечной равниной расстилалось лазоревое, как его глаза, небо. Он тронул коня, и поехал на восток, к морю.

Английское ядро упало на шканцы «Святой Терезы» и помощник крикнул дону Мигелю: «У нас пять пробоин, они уже готовят абордажные крюки!»

— Я вижу, — капитан, морщась от боли, — у него была оторвана левая кисть, из обрубка, наскоро перемотанного тряпками, хлестала на палубу кровь, — поднял пистолет и усмехнулся: «Хорошо, что я не левша».

— Может, выкинем белый флаг? — внезапно предложил помощник.

Дон Мигель презрительно посмотрел на него, и сказал: «Расстелите парус, я не хочу, чтобы ее тело попало в руки англичан». Он ушел вниз по трапу, не дрогнув прямой спиной, и помощник, посмотрев ему вслед, пошатнулся — «Святая Тереза» уже сильно кренилась на бок.

Тео стояла на коленях, уронив голову на руки, вздрагивая от пушечных залпов. В открытые ставни каюты были слышны крики умирающих людей, и треск корабельной обшивки.

— Сеньора Вискайно, — раздался тихий голос с порога. «Простите, я прервал вашу молитву».

Она подняла глаза и увидела прямо перед собой дуло пистолета.

— Так надо, — сказал твердо дон Мигель. Побледневшее лицо было искажено гримасой боли, и Тео увидела, что его рука забинтована. «Чтобы спасти вас от позора, сеньора. Да простит меня Бог, — он взвел курок, и Тео услышала знакомый, ледяной голос: «Только я решаю, что делать с моими пленными, сеньор капитан».