Чтение онлайн

Из его рта вылетали мелкие капельки слюны. Николас обеспокоенно заворочался под шалью, и заплакал — жалобно, тонко, чуть слышно.

— Пошла вон отсюда, вместе со своим уродом, — сказал муж, и, хлестнув ее по щеке, — вышел во двор.

Энни, что стояла на лестнице, опустилась на ступеньку и тихо, горестно сказала: «Мамочка, прости меня, это я виновата».

Мэри дала сыну грудь и, присев рядом, обняв девочку за худые плечи, вздохнула: «Ничего, милая, ничего. Скоро кто-нибудь приедет, из Лондона».

— И Полли пропала, вместе с Александром, — подумала женщина, вытирая слезы дочери.

«Господи, ну пусть с ними все хорошо будет, пожалуйста».

Николас успокоился и мать, почти весело, проговорила: «Ну, давай, твоей кукурузы поедим!».

Майкл шел по узкой улице, оглядывая заколоченные дома. «Не больше полусотни человек осталось, — подумал он холодно.

— Сначала лихорадка, потом посевы не удались, а к индейцам не подступишься — ищи их в этих горах. У меня-то амбар полон, я еще осенью об этом позаботился. Нет, хватит ждать этих кораблей — Смит, как ушел той весной, так и не вернулся, Ньюпорт — тоже, надо сниматься с места. Жена моя подохнет по дороге, с уродом ее, вот и славно.

— Обоснуемся на западе, а там я и в Лондон съезжу. Надо сегодня еще одну проповедь прочитать о том, что Иисус заповедовал нам брать под свое крыло вдов и сирот, — венчаться, то есть. Я сам и подам пример».

Он усмехнулся и, завидев Джоан и Маргарет Рэдклифф, что ждали его у дома, посмотрев на них ласковыми, синими глазами, озабоченно спросил: «Как себя чувствует ваш муж, миссис Рэдклифф?».

— Он уже и не узнает никого, — худое лицо женщины исказилась в плаче. «Это та лихорадка, летняя, вернулась, ну и припасов у нас мало, конечно…»

— А она вытянулась за лето, — подумал священник, оглядывая дочку Рэдклиффов. «И не скажешь, что двенадцать. Ну, и хорошо, с нее и начну. А потом Энни, пока будем двигаться на запад, я ее откормлю. Две жены, — он чуть не рассмеялся, глядя на каштановые волосы Маргарет, укрытые грубым чепцом.

— Ну, пойдемте, — вздохнул Майкл, чуть касаясь плеча миссис Рэдклифф. «Пусть ваш муж, в его последние часы, ощутит тепло любви Христовой и поддержку своей семьи».

Маргарет едва слышно зарыдала, уцепившись за руку матери, и Майкл погладил ее по голове: «Не надо, девочка. Господь позаботится о вдовах и сиротах, обещаю тебе».

Они переступили порог дома Рэдклиффов и Майкл обернувшись, увидел, как западный, резкий, ветер вздувает пыль на маленькой площади перед зданием совета поселения.

В церкви было холодно, и, Энни, стоя на коленях, прижавшись к Маргарет Рэдклифф, шепнула: «Ты поплачь, поплачь, правда. Когда моего папу убили, я все время плакала, так легче будет».

Девочка всхлипнула и сказала: «Если бы папа, хоть в себя пришел, перед смертью, а так я даже попрощаться с ним не смогла. А мама лежит после похорон, как пришли домой, так и не говорила со мной. И есть у нас почти совсем нечего».

Маргарет, наконец, разрыдалась, и преподобный отец наставительно сказал с кафедры:

— Вот, дорогие мои братья и сестры, мы все должны следовать примеру невинного дитяти и оплакивать горестную потерю нашего брата во Христе, капитана Рэдклиффа. Но я обещаю вам, — Майкл возвысил голос, — обещаю, эта потеря будет последней в наших рядах. Иисус приведет нас в землю обетованную, землю, текущую молоком и медом, где каждый будет обрабатывать свое поле и свой виноградник, и ничего не бояться. Собирайтесь, братья и сестры, и я буду вашим пастырем! — воодушевленно сказал Майкл. «Господь говорит с мной, так что ничего не бойтесь!»

— Нет, нет, не боимся, ваше преподобие, — закричал плотник Уильямс.

Энни поймала взгляд Чарли, что стоял на коленях рядом с отцом, и мальчик, чуть кивнув головой на дверь церкви, — выразительно закатил глаза.

Девочка засунула два пальца в рот, и тут же вздрогнув, вытащив их, перекрестилась — отчим незаметно сошел с амвона и встал рядом с ними.

— И вот, братья и сестры, — проникновенно сказал Майкл, — Господь велел всем нам, оставшимся в живых, членам святой, истинной церкви, призревать вдов и сирот, оставшихся без попечения мужей и отцов. Господь указывает нам, как патриархам времен Писания, простирать руку свою и пригревать их у своего очага, точно так же, как Авраам призрел Агарь и Кетуру, как Яаков призрел Рахель и других своих жен.

— Ибо, братья, — он нежно погладил по голове плачущую Маргарет, — кто же, как не пророк Господа нашего Иисуса Христа, должен подавать пример своей праведностью, и своим стремлением исполнять заповеди господни? Так же и вы, братья мои, так же и вы. Поэтому, когда мы придем в землю обетованную, мы будем брать себе, столько жен, сколько каждый мужчина пожелает.

— Да, да, — пронеслось по рядам, и Энни, похолодев, посмотрела на большую руку отчима, что лежала на голове ее подруги.

— Собирайтесь, братья и сестры, — велел преподобный отец, — скоро мы отправляемся в путь, в землю благости, изобилия и праведности. Помолимся, братья и сестры, чтобы Господь вел нас, точно так же, как он вел сынов Израиля к земле обетованной.

Отчим опустился на колени перед огромным распятием, и Энни услышала сзади восторженный шепот: «Святой! Пророк!»

Дети сидели на бревне во дворе церкви.

Чарли Уильямс оглянулся и сказал: «Надо было с Александром бежать, еще тогда. Отец совсем помешался, бьет меня каждый день. Уж лучше индейцы, чем такое».

Энни посмотрела на заплаканное лицо Маргарет и тихо сказала: «Как мама твоя?»

Девочка высморкалась и утерла нос рукавом платья. «Преподобный отец пришел к ней разговаривать, корзинку с едой принес». Она засунула руку в карман передника и вытащила горсть орехов: «Я стянула, пока он не увидел. Берите. Хотя, — голубые глаза Маргарет наполнились слезами, — Иисус меня накажет за то, что я — воровка».

— Чушь, — сказал Чарли и разделил орехи на три части — две побольше, одна поменьше. «Мне много не надо, — сказал он, краснея, — я потерплю, а вы ешьте».

Энни посмотрела на орехи и, вздохнув, отозвалась: «Маме отнесу». Чарли отдал ей свою долю и спросил: «Как твой брат?»

— Болеет, — губы девочки задрожали. «Он такой хорошенький, улыбается, маму узнает, и меня тоже, а все равно — болеет».

Маргарет перекрестилась и горячо сказала: «Надо молиться, и Николас выздоровеет, Энни.

Обязательно! Иисус нас услышит».

— Вот что, — решительно сказал Чарли, — я не хочу на эту землю обетованную. Отец вон — каждый день говорит о том, что возьмет в жены пять индианок. Это мне что — в пять раз больше подзатыльников получать? Ну, нет, — мальчик покрутил светловолосой, грязной головой.

Энни поежилась, запахнув старую, в дырках шаль, и грустно сказала: «Я маму не брошу, и братика — тоже».

— И я маму не оставлю, — Маргарет помолчала. «Куда она без меня, я у нее одна».