Чтение онлайн

— Я обещал, — Элияху нашел пальцами кинжал и сжал его рукоять, — я ведь обещал. Ты не бойся, Марья, — сказал он ласково девочке, — я тебя найду.

Он закрыл глаза и откинулся на холщовую подушку, слушая веселый, заливистый звон московских колоколов — от Чертольской улицы до Воздвиженки, от Новодевичьего монастыря до Китай-города, — плыл он над городом, над площадями, слободами, избами, — плыл, и терялся где-то вдалеке, над рекой, там, где уже громоздились на горизонте тяжелые, набухшие летней грозой тучи.

Над шпилями Аудекерк кружились чайки. Высокая девушка в собольей шапке и бархатном платье, в короткой шубке медленно, осторожно кружилась на коньках по замерзшему Зингелю.

— У тебя очень хорошо получается, — одобрительно сказала Мирьям, перегнувшись через перила моста.

— У тебя все равно лучше, — пробормотала Белла и, выписав восьмерку, наклонила голову:

«Не плачет он?»

Мирьям посмотрела на открытую дверь дома и улыбнулась: «Не плачет. А что у меня хорошо получается — так я тут почти всю жизнь живу, меня папа на коньки поставил, как мне три года было».

— И папа катался? — удивленно спросила сестра, и, присев на заснеженный берег, стала снимать коньки, привязанные кожаными шнурками к подошвам ее сапожек.

— А как же, — Мирьям рассмеялась. «И очень хорошо, ну, да он моряк был, они все отменно катаются. А ты где научилась? — она спустилась вниз и подала руку Белле.

— У нас тоже зима суровая, у дяди Джованни в усадьбе есть пруд маленький, он замерз, ну, мы с Тео и Анитой и попросили, чтобы нам из Лондона коньки привезли, — Белла зашла вслед за сестрой в дом, и, снимая шубку, наклонилась над колыбелью, в которой спал младенец, плотно укрытый меховым одеялом.

— Не холодно ему? — озабоченно спросила Белла, закрывая дверь.

— Да он весь закутан, — Мирьям сняла перчатки, и, пройдя в жарко натопленную кухню, уперев руки в бока, сказала: «Донья Хана мне запретила даже помогать ей, они там, — женщина махнула головой в сторону канала, — второй день с женщинами готовят. Пять десятков человек завтра на обрезание придет, шутка ли. А донья Хана мне велела лежать и кормить».

— А ты не лежишь, — строго отозвалась сестра. «Мы на второй день приехали, как ты родила, а ты уже — бегала».

— Так все быстро было, — Мирьям стала накрывать на стол. «Хосе же принимал, а у него руки — золотые, на рассвете схватки начались, а к обеду мальчик уже и появился. Почти десять фунтов, — гордо сказала женщина, обернувшись на спокойно сопящего ребенка.

— Ты теперь год и практиковать на сможешь, — Белла поставила на железную треногу в очаге оловянный кофейник. «Ну, с ребенком».

Мирьям подперла щеку рукой и накрутила на палец кончик каштановой, косы, что лежал у нее на груди. «Почему? Пациентки сюда приходить будут, а кого дома надо осматривать, — тех Хосе на себя взял, и роды тоже. Вот как сейчас. А как мальчика отлучу, донья Хана за ним присматривать будет».

— Мальчика, — Белла рассмеялась и, разлив кофе в фаянсовые чашки, приоткрыв на мгновение окно, сняла с веревки медный бидон с молоком, и наклонила его над кружкой сестры. «Как его зовут-то?»

— Не положено говорить пока, — расхохоталась Мирьям. «Завтра утром, на обрезании, и узнаешь».

— А ты знаешь? — Белла захрустела имбирным печеньем.

— Я — да, — тонкая бровь поднялась вверх. «И Хосе — тоже, конечно». Мирьям прислушалась и сказала: «А вот теперь точно — проснулся».

Белла благоговейно смотрела на то, как сестра меняет пеленки, и, когда ребенок уже уткнулся в грудь, спросила: «А трудно это?»

— Ничуть, — Мирьям ласково оправила холщовый чепчик и наклонившись, поцеловала черную, кудрявую прядку на смуглом лбу. «Как у тебя родится, так ты тоже — сразу поймешь что делать надо».

— Рэйчел тоже — Белла чуть улыбнулась, — так ловко с ними справляется. Как мы уезжали, Юджиния и пошла уже, она вообще такая — быстрая, вертится, лезет везде. А Майкл пока только у стенки стоит, опасается. Ну да он вообще — осторожный, как Питер, — сестры тихо рассмеялись и Белла добавила: «Как Питер из Индии вернется, они уже и лепетать будут».

— Констанца обещала весной приехать, — Мирьям покачала засыпающего ребенка, — у нас побудет, с мастерами здешними поработает, а потом — в Париж. Понравилось тебе там?

— Очень, — восторженно ответила Белла. «Этьенн, ну, Стивен, младший брат мой — такой умный мальчик, отлично математику знает, и фехтует прекрасно. Я хоть позанималась вдоволь, и на лошадях мы с ним каждый день катались. А Масато-сан, ну, мистер Майкл — он в Африке был, в Тунисе и Марокко, так интересно рассказывал. Он туда летом опять едет, в посольстве от регентского совета при Марии Медичи. И Стивена с собой берет, — Белла тяжело вздохнула и добавила: «Все ездят, одна я дома сижу».

Мирьям передала ей младенца и стала убирать со стола.

Мальчик открыл большие, карие глаза и, зевнув, опять задремал. «Он на Хосе похож, — нежно сказала Белла, разглядывая смуглое, хорошенькое личико ребенка. «Только волосы кудрявые. А глаза — твои».

Девушка, укачивая ребенка, добавила: «Ужасно сонный. Майкл с Юджинией тоже такие — стоит их на руки взять, сразу хочется лечь и закрыть глаза. Александр и Пьетро летом ездили в Шотландию, к тете Полли, она же тоже мальчика родила, Колином назвали, — так они говорили, что Колин — такой же».

— Они все такие, — Мирьям наклонилась и поцеловала каштановые волосы сестры. «Это сколько у тети Марты внуков теперь?»

Белла посчитала на пальцах: «Если вместе с Колином — то двенадцать. Только бабушка беспокоится, ну, ты помнишь, говорила она, что поляки в Москву вошли, как бы там с дядей Теодором и его детьми ничего не случилось. Писем-то оттуда не дождаться теперь».

— Да, — Мирьям вздохнула, — и тетя моя из Кракова пишет, что не вернулся пока ее сын с Москвы.

— А что Дэниел? — Мирьям все смотрела на ребенка. Мальчик спокойно спал, и его длинные, черные реснички чуть дрожали. «Как я его люблю, — вдруг подумала женщина. «И тихий такой, Хосе сразу сказал — ну, этот мальчик на меня похож — он теперь только есть и спать будет. Счастье мое, сыночек мой».

— Ой, — Белла улыбнулась, — мальчики в школе его так любят, хвостом за ним ходят. И ему тоже — нравится учителем быть, он их осенью в Грейт-Ярмут возил, ну, чтобы уже не на Темзе морское дело преподавать, а прямо в море. И мы с бабушкой потом туда ездили, на три дня, — Мирьям почувствовала, что сестра вздохнула, и, обняв ее за стройные плечи, сказала: «Ну, вот замуж выйдешь, муж тебе бот и подарит».

Белла стиснула зубы, и нарочито спокойно, не поворачиваясь, ответила: «Конечно. Пойдем спать уже, а то завтра вставать рано. Бабушка из Гааги прямо к дону Исааку и донье Хане приедет».