Чтение онлайн

— Одно лицо, миссис Марта, — женщина отпила и опять расплакалась.

— Будто сыночек мой старший передо мной стоит. Давид только повыше был, и волосы у него темные, а у мальчика — черные совсем, будто вороново крыло. И ведь тоже врач, как отец его. Ах, миссис Марта, миссис Марта, — донья Хана вытерла щеки кружевным платком, — ну как нам благодарить-то вас, я уж и не знаю.

Марфа забрала у доньи Ханы мокрый платок и вытащила свой. «Это не меня, — ласково сказала она, — это мистера Джованни, он ведь Иосифа вырастил, выучил его, заботился о нем, как о своем сыне».

— Праведник, — твердо сказала донья Хана. «Истинный праведник». Женщина глубоко вздохнула и поднялась:

— Ну, пойдемте в гостиную-то, сколь жива буду — не смогу на внука своего насмотреться, миссис Марта. Вы же деток не теряли, упаси Господь, а как Эстер покойница нам сказала, что Давида убили — так я и не знала, переживу ли это. И Эстер тоже, — донья Хана чуть помедлила, — понимаю, почему девочка-то про Иосифа не говорила, все же не знала — жив он, или умер, и где мистер Джованни тогда был.

Марфа поддержала женщину за локоть и твердо ответила: «Все это неважно, донья Хана.

Внук у вас есть, и какой внук! А остальное — что было, то было, а семья — она всегда семьей останется».

— Господь не заповедовал злобу таить, — согласилась донья Хана, спускаясь по узкой, покрытой ковром лестнице, — наоборот, — как Он милосерден, так и мы должны быть милосердны.

Мужчины сидели за большим столом, и юноша, поднявшись, озабоченно спросил: «Все в порядке, бабушка?».

Донья Хана поцеловала его в лоб: «Как я тебя увидела, милый мой, так у меня теперь до конца жизни все хорошо будет».

Джованни, улыбаясь, посмотрел на женщину и сказал: «Ну, дон Исаак, вы расскажите жене-то, что мы тут решили».

Старик взял донью Хану за руку:

— Придется, нам, дорогая моя, опять, на старости лет, в Амстердам возвращаться. Иосиф учиться должен, дело это сама, знаешь, небыстрое, а мальчик в семье должен жить, не у чужих людей. В дом этот пусть Эфраим переезжает, — ну, сын наш средний, дядя твой, — он повернулся к внуку, — у него четверо детей, как раз места всем хватит. А Мирьям как захочет — захочет, пусть в Амстердам с нами едет, или тут остается, в своих комнатах».

Дон Исаак ласково погладил внука по голове: «Все будет хорошо. А если на Святой Земле придется тебе жить, — там у нас тоже родственники есть, семья Эстер покойницы, будешь под их крылом. Так что отправляйся в усадьбу к миссис Марте, а мы пока складываться будем».

— Я же вам говорила, миссис Марта, — усмехаясь, сказала донья Хана.

— Что говорила? — подозрительно спросил ее муж.

— Что надо нам жить в Амстердаме, что же еще? — пожала плечами женщина и не выдержала — рассмеялась.

Когда они уже вышли на улицу, Джованни обернулся к Марфе: «Господи, как подумаешь, что там, в Лиме, на моем месте мог оказаться другой человек…»

— Ну, значит, Всевышний, тебя именно для этого туда и послал, — тихо ответила ему Марфа.

«А как же иначе?».

Низкое, закатное солнце освещало золотые купы деревьев вокруг серой, простой церкви, и проселочную дорогу, что вела к усадьбе.

Темза играла в лучах заката, дул теплый, немного влажный западный ветер. Марфа сказала: «Вот приедем, поздороваетесь с Тео, и сразу ложитесь. Тут воздух свежий, деревенский, дети хорошо спать будут».

Возок заехал в раскрытые ворота усадьбы и Мияко-сан, удерживая на руках Пьетро, ахнула:

«Как тут красиво! И даже ручей есть!»

— Тут просто, — ответила Марфа, открывая дверцу, — но детям хорошо. Смотрите, вон и Марта с ребенком своим, и Дэниел.

Мужчины спешились и Волк, помогая Мияко-сан выйти из возка, весело заметил: «Ну, вот и Дайчи, и Марико-сан, уже, наверное, и не чаяли их увидеть».

Женщина низко поклонилась, и Марфа шепнула Джованни: «Смотри-ка, сколько лет уже, как все они из Японии уехали, а все равно — кланяются, даже зять мой, как жену твою увидел — и то».

— А это у них навсегда, — смешливо ответил ей мужчина, — и знаешь, — мне даже нравится.

— Сэнсей, — задумчиво сказала Марфа. «Ну, кому бы, не понравилось».

— Здравствуйте, Хосе-сан! — звонко проговорила Марта. «Смотрите, сыночек, у меня какой, годик ему, Грегори зовут, в честь деда, ну, отца мужа моего».

— Дайте-ка, — велел Хосе. Он ловко принял дитя и, пощекотав его, рассмеялся: «Ну, ты у нас толстый какой! Ты ешь, не стесняйся».

— Какое там стесняться! — махнула рукой Марта, но тут, Анита дернула Хосе за рукав рубашки и спросила: «Мальчик или девочка?».

— Мальчик, — Хосе поцеловал его в русые локоны. «Грегори зовут. Хотите познакомиться?».

— Ногами! — потребовал Грегори. «Ногами хочу! Где Стивен!».

— Тут я, — младший сын Волка посмотрел на темноволосую, в бархатном, платьице девочку и церемонно сказал: «Здравствуйте, я Стивен Вулф. А вас как зовут?».

— Анита, — подняла та длинные ресницы.

— Мне четыре года, — поклонился мальчик, и, не удержавшись, добавил: «Видите, у меня уже бриджи есть, я вырос».

— Вырос, — усмехнулся Волк и, подтолкнув сына, велел: «Бери Аниту, ее брата — Пьетро его зовут, Грегори, и веди их в детскую, показывай свои игрушки».

— У меня есть пистолет, — свысока сказал Стивен младшему мальчику. «Пойдем, посмотришь».

Дети стали подниматься вверх по лестнице и Марфа, глядя на них, вдруг подумала:

«Господи, кажется, вчера это было — мы с Машей носили обе, и Степа приехал. Близнецы его еще на дворе встретили. Они тогда с Федей на ручье водяную мельницу построили, и ведь работала, крутилась. Федя, Федя, — увижу ли тебя еще? И близнецы пропали, — и не найдешь их теперь. Может, сказать Джованни-то, что кто-то из них тот донос написал? Да нет, зачем, уж и мертвы они, наверное — что Майкл, что Николас».

— А миссис Стэнли и Мирьям с мамой, бабушка, — прервала ее размышления Марта.

— Ну, пойдемте, — обернулась женщина к Джованни. «А то уж детям и спать пора».

— Тео-сан! — ахнула Мияко, присев на постель. «Да вам и рожать скоро, наверное!»

— Недели через две, — Тео, оглядываясь на Джованни, шепнула: «Ну, вот видите, а вы мне говорили, в Японии еще, — не смотрит он, мол, на вас. Да только на вас и смотрит!»

Мияко покраснела и так же тихо ответила: «У меня ведь двойня родилась, Тео-сан, мальчик и девочка, мальчика в честь вашего отчима назвали, Пьетро. Я их завтра приведу с вами поздороваться».