Чтение онлайн

– Первые мины установлены на носу, заряды эквивалентны тонне тротила. Через полминуты начнет рваться левый бок, и от линкора ничего не останется… – ночное небо светилось. Крупные, южные звезды, даже померкли. Боргезе обнял Феникса:

– С почином, что называется… – он выкинул руку:

– Хайль Гитлер, обергруппенфюрер… – Феникс ответил:

– Зиг хайль! Через десять лет, друг мой, мы будем приветствовать сына фюрера… – Боргезе помолчал:

– И все благодаря тебе… – Феникс отмахнулся:

– Я выполняю свой долг, перед Германией и ее народом, перед усопшим фюрером… – он сверился с часами: «Теперь нам действительно пора». Боргезе наклонился к открытому люку:

– Мы спускаемся, начать погружение… – черная тень лодки исчезла под водой.

Птица сорвалась с осыпанной снегом, сосновой ветки. Высокая девочка, идущая впереди, замерла: «Тише!». Сзади раздался скептический, тоже детский голос:

– Никого здесь нет, София. Территория охраняется, по ограде пустили ток. Я не удивлюсь, если товарищи гэбисты… – девочка издевательски фыркнула, – даже ежей отсюда переселили, перед нашим приездом. В Перми, рядом с интернатом, тоже не водилось зверей, а, тем более, людей… – вторая девочка, тоже высокая, в изящной шубке черного каракуля, оглянулась:

– Что вы у дерева топчетесь, – недовольно крикнула она, – дуба никогда не видели, что ли…

Над лесом простиралось голубое небо, расписанное белыми следами от самолетов. София заявила, что по ночам она слышит звук моторов. Старшая из близнецов Левиных, Аня, покачала головой:

– Невозможно. Я все просчитала. Отсюда до аэродрома, куда нас привезли, по меньшей мере полсотни километров… – София угрюмо буркнула:

– У меня хороший слух. Инструктор по физкультуре говорит, что я слышу, словно зверь… – Надя поддержала сестру:

– Как бы ты хорошо не слышала, самолеты далеко. Бежать невозможно, да мы и не знаем, куда нас привезли…

Здание с ампирными колоннами, стоящее в чаще бора, не берегу лесного озера, еще пахло штукатуркой. Они ожидали увидеть в столовой и актовом зале фрески или мозаики, со знакомым профилем товарища Сталина, однако особняк украсили только советскими гербами и флагами:

– Сталин в опале, – уверенно, сказала Аня, на первой же прогулке, – помяните мое слово. То есть он умер, страну возглавляет Хрущев… – об этом они знали из политинформаций, – но Сталина скоро все будут считать преступником… – София робко заметила:

– Тогда, наверное, вашего папу выпустят из тюрьмы… – девочка была выше сестер Левиных, но, как младшая, немного побаивалась Ани:

– Ее, впрочем, все побаиваются, – весело подумала Надя, – то есть и ее, и меня. Язык у нас, как бритва… – ловко слепив снежок, Аня, с размаха, запустила им в ближайший ствол сосны:

– Не выпустят, потому что наш папа мертв, – отчеканила девочка, – я уверена, что его расстреляли, еще до того, как умер Сталин… – она, неожиданно, коснулась плеча Софии: «Извини».

Софии объяснили, что ее родители, офицеры МГБ, погибли после войны, в бою с бандой буржуазных националистов. Воспитатель вздохнул:

– Отряд мерзавцев минировал шоссе, где шла колонна машин. В одной из них были твои родители. Несмотря на ранения, они сдерживали атакующих, но к сожалению, силы были неравны… – София видела фотографии могил родителей, на московском кладбище, копии орденских книжек и наградных листов. Фамилия у нее оказалась простая, Иванова:

– Папа с мамой оставили меня в Каунасе, в ведомственных яслях, а сами поехали в командировку… – проводив глазами птицу, девочка пошла дальше, – мне исполнился всего год, когда они погибли… – она, немного завидовала Ане и Наде:

– Они помнят отца, и Павел тоже. Я совсем ничего не помню, только жару, шум моря, солнце… – еще она помнила смрад темного лаза, угрожающее ворчание, соленый запах крови. София никому не говорила о своих снах:

– Мне все чудится. Я жила в южном санатории, а потом меня привезли сюда… – девочка плохо помнила, что с ней было раньше. Из-за болезни она пила таблетки. София ни на что не жаловалась, но аккуратно проглатывала белые шарики:

– Мне никто не говорит, чем я болею, – поняла девочка, – таблетки мне стали давать, когда я приехала в Пермь. Или еще раньше… – она нахмурилась, – не помню…

Ей казалось, что она всегда делила просторную спальню с младшим Левиным, своим ровесником. Перед сном София сидела на кровати Ани или Нади, заплетая девочкам косы, подставляя свою, всегда немного всклокоченную голову, под расчески близняшек. Мопсы уютно сопели в ногах, пахло пастилой и свежим чаем.

София просила:

– Спойте мне песню, про девочку, что словно цветочек… – ей казалось странным, что она помнит слова:

– Мои родители русские, а колыбельная на белорусском языке. Но, может быть, мне ее пели в яслях или санатории… – Аня или Надя прижимались щекой к ее щеке:

– Ты тоже наш цветочек… – София смущалась:

– Бросьте. Вы красивые, а я неуклюжая, у меня большие ноги… – Аня повертела длинной, изящной ступней:

– У нас тоже не маленькие, как у нашей мамы… – София видела снимки матери близняшек:

– Она словно королева, – зачарованно думала девочка, – Аня с Надей тоже такими растут. Жалко, что им никак не сфотографироваться, например, для «Пионерской правды» … – в интернате получали газеты и журналы с большой земли, как выражались старшие девочки:

– Здесь тоже зона, – однажды, невесело, сказала Надя, – только с телевизорами и бассейном… – София подумала:

– Мы видим страну только в кино. Инструктор говорит, что я могла бы стать спортсменкой, получать медали, как на Олимпиаде. Женщины не занимаются борьбой, но в стрельбе у меня тоже отличные результаты… – Софию обучали самбо, она преуспевала в тире. Близняшки любили только плавание и волейбол:

– И танцы, но только Надя. Аня предпочитает рисовать… – старшая Левина, с Павлом, нагнала их на поляне, ведущей к зданию интерната. Сняв ушанку, темного соболя, мальчик сбил с меха легкий снежок:

– Там не просто дуб, Надя, а замерзший родник, среди корней. Мы видели заледеневшую лягушку… – Надя, брезгливо, скривилась:

– Надеюсь, ты не потащишь ее домой… – Аня вздернула бровь:

– Он хотел. Но я проследила, карманы у него пустые… – Павел возвращался с прогулок с кучей лесного хлама. Летом мальчик приносил в комнаты букеты цветов:

– Он всегда рисует, – подумала София, – как Аня. У меня рисовать не получается, но с языками я справляюсь… – в прошлом году София пошла в первый класс, вместе с Павлом: