Чтение онлайн

– Буржуазная роскошь, – она смотрела на лицо Розы Левиной, – Павел прав, платья похожи, но у нее другое выражение глаз… – на послевоенном снимке мать не потеряла классической красоты:

– Однако видно, что она воевала, – поняла Аня, – у нее глаза такие, как были сегодня у меня в кафетерии Ленинки… – Аня жалела, что не исполнила свою угрозу и не позвала дежурного милиционера:

– Мерзкая тварь, – брезгливо подумала девушка о подсевшем к ней лысоватом мужчине, – если Комитет меня проверял, то они не на ту нарвались… – опасно сощурив темные глаза, почти не понижая голоса, Аня отчеканила:

– Вы сутенер и больше ничего. Меня не интересуют ваши сомнительные предложения… – незнакомец мямлил что-то о высокопоставленном госте Москвы, – если вы продолжите меня преследовать, я обращусь в милицию… – Аня простучала низкими каблуками к выходу:

– Наверняка, Комитет, – решила она, – они пробуют воду. Нет, все должно случится только по любви… – она была уверена, что мать не любила их отца:

– Если он вообще был нашим отцом, – подумала Аня, – может быть, у мамы был и второй муж. Может быть, мы именно его дети, а Павел… – она прижалась щекой к теплым волосам брата, – Павел родился потому, что у мамы не было другого выхода… – пока они больше ничего узнать не могли:

– Остаются синагогальные архивы, – напомнила Аня брату, – посмотрим, что найдется там. Убирай фото, надо его показать Наде… – телефон мелодично тренькнул. Пьеро и Арлекин, не просыпаясь, клацнули зубами:

– Может быть, Надя… – обрадовалась Аня, – они вернулись в Новосибирск… – голос сестры был усталым:

– Все хорошо, – прижав трубку к уху, Аня слушала, как брат гремит посудой на кухне, – не волнуйтесь, отсюда мы летим в Иркутск и Красноярск… – Аня ласково сказала:

– Не утомляйся. В Москве тебя ждет подарок, – она нашлась, – помнишь скульптуру, которая тебя интересовала… – на том конце линии сестра помолчала: «Да». Аня деловито сказала:

– Мы нашли в журналах другие работы этого мастера. Ты приедешь и все увидишь. Сейчас позову Павла… – она не успела передать трубку брату. В аппарате что-то зажужжало, голос Нади оборвался. Неизвестный мужчина, вклинившись в разговор, сухо велел:

– Ожидайте через четверть часа на посте охраны, вместе с вашим братом. За вами выслана машина… – комитетчик, как о нем подумала Аня, добавил:

– Вы поедете на торжественный ужин. Наденьте вечерний наряд, товарищ Левина… – Аня аккуратно положила трубку на рычаг:

– Торжественный ужин. С делегатами съезда, что ли… – она крикнула брату: «С Надей все в порядке! Доставай костюм и галстук, нас везут во Дворец Съездов!»

Облетевшие цветы шуршали под холодным, почти зимним ветром. Скрипела мраморная крошка на дорожке розария. Вихрь мотал из стороны в сторону закрытые брезентом лодки, пришвартованные у серых камней освещенного яркими прожекторами мола. На другом берегу озера, за покрытой барашками волн водой, Надя разглядела дальнюю полоску леса.

Ее привезли сюда из военного аэропорта, где приземлился новосибирский рейс. В «Волге» затемнили стекла, она понятия не имела, где находится. Девушка придерживала изящной рукой воротник собольей шубки:

– Где-то под Москвой, но неясно где. Ни товарищ Матвеев, ни врачи, ни змеюка… – она покосилась на спутницу, – мне ничего не скажут…

После ужина ей позволили телефонный звонок домой. Стол накрыли в старомодной столовой, украшенной античными колоннами светлого мрамора и яркой фреской. Разглядывая картину, Надя поняла, что раньше композиция была другой:

– Они замазали Сталина, – девушка скривилась, – теперь советские пионеры и школьники несут цветы непонятно кому… – оглядев накрахмаленную скатерть, антикварное серебро приборов, Надя хмыкнула:

– На дворе космический век, товарищ Матвеев, но вы, кажется, решили разыгрывать аристократа… – в сумочке Нади завалялась подхваченная в Академгородке пачка импортной жвачки. Девушка не могла отказать себе в удовольствии. Громко жуя, устроив безукоризненные ноги на соседнем стуле, она махнула официанту с непроницаемым лицом:

– Принесите мне аперитив. Мартини… – Надя пощелкала длинными пальцами, – с оливкой… – товарищ Матвеев откашлялся:

– Алкоголь и сигареты вам запрещены, не пытайтесь их заказать. Вам все равно ничего не подадут. Налейте нашей гостье зеленого чая… – спокойно велел он официанту. Шумно вздохнув, Надя ловко выдула пузырь жвачки.

В тюрьме, как она про себя именовала дачу Комитета, ее ждал врачебный осмотр. Доктора ничего не сказали девушке, но за ужином товарищ Матвеев заметил:

– Все проходит отлично. Больше вы никуда не полетите… – он сам тоже воздерживался от курения в столовой, – проведете время счастливого ожидания… – Надя незаметно передернулась, – здесь, под нашим присмотром…

Налив себе кофе, он расхаживал по дубовым половицам:

– Вы будете звонить семье раз в неделю… – тварь, как о нем думала Надя, остановилась, – объясните, что вас перевели в Пермское хореографическое училище… – Надя не сомневалась, что комитетчик читал ее досье:

– Девочкой я занималась именно там, – вздохнула она, – потом в интернат привезли своего преподавателя хореографии… – товарищ Матвеев добавил:

– У вас появится подруга, вы встретитесь за десертом… – на десерт подали марокканские апельсины и узбекский виноград. С отвращением потягивая зеленый чай, Надя заметила:

– На западе есть кофе без кофеина. Я уверена, что врачи мне его позволят, но советская промышленность пока такого не выпускает… – товарищ Матвеев поджал губы:

– Вам привезут напиток из цикория… – Наде хотелось утопить мерзавца в этом напитке:

– Осторожность превыше всего, – напомнил она себе, – сначала надо усыпить подозрения змеюки… – никак иначе девушку она назвать не могла. Комитетская сука, как о ней думала Надя, оказалась даже хорошенькой:

– Она похожа на еврейку… – Надя незаметно разглядывала черные волосы, нос с горбинкой, – но она не из СССР, у нее акцент. Она из Польши или из Венгрии… – девушку, говорившую на хорошем русском языке, товарищ Матвеев представил, как Дору:

– У вас одинаковые имена, – тонко улыбнулся он, – это знак, что вы подружитесь… – фальшивая Дора была ниже Нади:

– И она не такая тренированная, как я… – девушка оценила фигуру змеюки, – она не стояла десять лет у балетного станка, не занималась гимнастикой и акробатикой… – Надя прищурилась:

– Через ограду бы я перебралась, но туда еще надо добежать… – с террасы виллы ограда была не видна, – а у меня нет никакого оружия. Тварь даже отобрала у меня сапоги на шпильке… – товарищ Матвеев наставительно сказал: