Чтение онлайн

Наконец она не выдержала:

— Скажите же наконец, что происходит?

— Вам видней, госпожа, что здесь происходит, — был многозначительный ответ.

Она не произнесла больше ни слова. Было слишком очевидно, что во всем случившемся теперь подозревают ее саму.

Впрочем, никаких оснований обвинять Масардери в том, что она отравила своего мужа, а затем для чего-то расправилась с жуликом по имени Друэль, не было. Поэтому история постепенно заглохла.

Масардери догадывалась о том, что городская стража время от времени присматривается к ней. Капитан при встречах с ней раскланивался, но по его лицу она видела: он только и ждет, чтобы она выдала себя каким-нибудь неосмотрительным поступком.

Однажды она даже получила письмо, в котором «некий неизвестный друг» предупреждал ее: «Весьма вероятно, Друэль знал некую тайну, связанную с Вами, госпожа. Берегитесь, как бы еще кто-нибудь не узнал эту тайну! Равно как и тайну смерти самого Друэля. Будьте осмотрительны».

Она бросила это письмо в огонь. Какие глупости! Какую бы тайну ни выведал Друэль, это не нарушило бы отношений Масардери с супругом, так что он мог говорить обо всем совершенно свободно. Что касается других «друзей»… Какая ей разница, что о ней станут говорить? Она потеряла самое дорогое, что было в ее жизни. Ничего худшего случиться уже не может.

Но Масардери ошибалась. Она слишком любила жизнь, чтобы оставаться безразличной к чьим-то попыткам отнять ее.

А покушения начались вскоре после гибели Сулиса — через день или два после того, как вдова получила таинственное письмо.

Был вечер. Масардери попросила старого слугу принести хрустальные фигурки, изображавшие воинов, дам, осадные орудия и крепости, а также игральную доску. Они расставили фигурки на доске и принялись играть.

Масардери любила эту игру, которая напоминала ей о муже. Он купил эти фигурки в Аграпуре. Там его и научили играть. Он весело смеялся, когда Масардери, увидев подарок, принялась гадать — для чего бы могли предназначаться столь странные предметы.

— Неужели это какие-то магические приспособления? — удивлялась она. — Но для чего? Наверное, для любовных заклинаний! Вот эта дама — я, воин — ты. А крепость — это моя неприступность, что до осадного орудия, то это…

— Тс-с, — с улыбкой он положил ладонь ей на губы. — Ты почти угадала. Это игра. В Аграпуре говорят, что это игра полководцев и королей, а шепотом прибавляют: «И любовников», ибо в ней действительно речь идет о крепостях и осадах, о битвах и наградах.

И вот теперь Сулиса нет, а его подарок — игра королей и любовников — остался…

Старый слуга хорошо умел распоряжаться этими фигурками. Когда Масардери была на прогулке или занималась каким-нибудь важным делом со своей портнихой, Сулис играл со слугой.

— Тебе, кажется, непривычно сидеть за доской со мной? — грустно обратилась к слуге Масардери.

Он кивнул.

— Нам всем не хватает господина, но с этим ничего не поделаешь. Надеюсь, боги хорошо приняли его в своих чертогах, потому что сам он всегда почитал богов.

— Особенно Дэркето, — добавила Масардери, делая первый ход.

Небольшая гостиная, где они устроились, была обставлена изящно и удобно. Мягкие низкие кресла с подлокотниками помогали расслабиться и настроиться на отдых, столик из черного дерева, инкрустированный перламутром, разместился между креслами, и на нем стояли кувшин с разбавленным вином и блюдо с фруктами и сладостями. Свечи потрескивали в серебряных подсвечниках.

Неожиданно странный низкий звук прокатился но дому. Масардери замерла с хрустальной фигуркой дамы в руке.

— Что это?

Слуга пожал плечами. Он выглядел обеспокоенным.

— Не знаю. Впервые слышу. Прежде такого не было.

— Может быть, ветер завывает в трубе? — предположила хозяйка.

— Труба на кухне, и когда сильный ветер, звук все равно сюда не доносится, — возразил слуга, прислушиваясь.

Стало тихо. Масардери вздохнула:

— Должно быть, нам почудилось.

Она сделала ход, слуга ответил. Игра началась.

Спустя полтерции звук повторился. Низкое горловое рычание, в котором слышались угроза и лютый голод, приблизилось. Женщина побледнела.

— Что это может быть?

Слуге не понадобилось отвечать. Дверь в гостиную распахнулась, как от толчка, и в комнату ворвался огромный леопард. Точнее, это был настоящий монстр, в полтора, если не в два раза больше обыкновенного хищника.

В Вендии, да и в Иранистане богатые и знатные люди иногда держат у себя гепардов и леопардов. Эти животные, если вырастить их среди людей с раннего детства, привыкают к своим хозяевам и ведут себя почти как собаки. Их используют и для охраны, и во время охоты. Исключительно красивые и страшные, ручные хищники, находясь рядом с человеком, как бы подчеркивают его мужество, отвагу, его власть над всеми, даже над дикой природой.

Но эта тварь не была похожа на обычного домашнего леопарда, по какой-либо причине вырвавшегося на свободу.

Нет, то было нечто ужасное, только имевшее облик леопарда. И самым жутким показался в тот миг обоим жертвам именно его огромный размер.

Животное присело на пороге, хлеща себя по бокам длинным хвостом. Оно прижало уши к голове и оскалило желтоватые клыки. Масардери как завороженная глядела на эти клыки: левый был чуть обломан, зато правый мог поспорить с длинным острым кинжалом.

В самом чреве зверя зародился рык. Мощные лапы согнулись, гибкое тело вытянулось — хищник приготовился к прыжку.

Старый слуга схватился за саблю, висевшую на стене в качестве украшения, а Масардери выдернула из ножен кинжал. Оба приготовились дорого продать свою жизнь.

Леопард прыгнул. Масардери видела, как пестрое сверкающее тело пролетает у нее над головой. Ей казалось, что конца этому прыжку не будет — зверь как будто застыл в воздухе.

Затем хищник приземлился на мягкие пружинящие лапы. Он оказался точнехонько перед старым слугой.

Человек взмахнул саблей, целясь зверю в горло. Леопард ударил лапой, наполовину забавляясь: он не считал старика таким уж опасным противником.

Масардери вспомнила рассказы мужа. Хищник, отведавший человечины, навсегда утрачивает почтение к роду людскому. Многие хищные звери испытывают нечто вроде суеверного ужаса перед человеком и никогда не нападают без особенной надобности — острого голода, например, особенно если этот голод грозит гибелью детенышам, или для защиты потомства. Чаще всего встретив человека дикий зверь стремится уйти. Но случаются исключения. И если по какой-то причине зверь убьет человека, в его темной душе как будто падают незримые барьеры, и он готов убивать снова и снова.