Чтение онлайн

— Ну… да.

— Ты выиграл. А теперь ты можешь отпустить бабочку, чтобы потом вы сыграли в догонялки еще раз. А?

— Ну… ладно, ты прав!

"Ты!" — вновь отметил про себя Александр. Вроде какое-то время он научился обращаться к отцу на "вы", но потом вновь перешел на прежний уровень. И никто не мог доказать юноше, что тем самым он оскорбляет своего родителя. Для Алека же обращение на "вы" означало подчеркивание того, что перед ним чужие, а не свои. Но ведь отец — родной, значит, свой. На этот счет у него была своя логика.

— Так, все-таки отпустить?

— Отпустить.

Глубоко вздохнув, Алек подошел к окну и открыл крышку банки — с легкостью и предельной быстротой покинула бабочка свою временную темницу, что юный эльф опять понял по-своему.

— Она играет, папа, играет! Я должен ее догнать.

С шумом Алек выскочил в коридор и побежал на улицу, со стоном король опустил голову на руки.

Не замечая ничего вокруг, крепко держа в руке сачок, мчался Алек через лужайку, он потерял бабочку из виду, но, решив, что она вернется на прежнее место, где он поймал ее, побежал обратно к зарослям ивы. Эти заросли проходили вдоль всего озера, где-то переходя в настоящий лесок, а где-то представая тонкой полоской. Там, где он выиграл игру в догонялки, ивы охватили несколько десятков квадратных метров. Алек спустился вниз и, крадучись, пробрался внутрь.

— Бабочка, ты где? Я тебя все равно найду и опять выиграю!

Далее последовало то, чего Алек мог ожидать меньше всего: внезапно раздался смех. Юноша едва не вскрикнул и замер на месте, он хотел убежать, но чувствовал, что ноги у него налились невероятной тяжестью. Смех повторился, на этот раз еще более зло, и на более близком расстоянии. Алек хотел спросить: "Кто это?", но губы и язык тоже отказались подчиняться ему. Он тяжело дышал, страх буквально сдавливал его.

— Боишься? — спросил голос. — Ох, и трус же ты!

Потом из-за кустов появился, наконец, обладатель голоса, увидев которого Алек вконец перестал что-либо понимать: перед ним стоял его двойник! Такой же юноша, как и он, в такой же одежде, и только кинжал за поясом представлял собой отличие между ними. Глаза Алека изумленно расширились, а глаза Яромира презрительно сузились. Он помнил, что они с Александром были очень похожи, но чтоб настолько, один в один! Это заставило его проникнуться еще большей неприязнью к брату, которого он не знал.

— Так вот ты какой — принц Западной страны эльфов.

— Да, — голос подвел на первом слове, и Алек сорвался на неровный фальцет, — я принц!

— Принц! Да, какой ты принц! Ты — ничтожество!

Алек хотел что-то возразить, но на деле получились только жалкие попытки: набирая воздух, он тщетно пытался начать говорить. Да, это было злое отражение. А ведь ему нянюшки о таком рассказывали. Когда ребенок провинится чрез меры, ему предстает его злой двойник, который начинает жить вместо него. Яромир не знал этой сказки, но уверенно следовал ее сюжету.

— Знаешь, я даже рад, что мы не росли вместе — обои столько нервов сохранили!

Медленно доставал Яромир кинжал — неотрывно за этим следил Алек, смутные догадки как стрелы больно пронзали его сознание, что-то подсказывало ему: это не просто так! Малая рассудочная часть твердила: "Беги!", но ноги оставались ватными, на них он не мог сделать и шага.

— В-общем, здравствуй и прощай, брат! Брат… Слово-то, какое, оно для меня звучит странно, непонятно, но я и не хочу его понимать!

— Брат? — рассеяно спросил Алек. — У меня нет брата!

Нет — он твердо это знал. Разве отец умолчал бы о таком? Нет, конечно, нет, значит, его двойник — только двойник, и он не может являться ему братом. Но, похоже, злое отражения Алека и не собиралось это отрицать.

— Да, Алек, твой… наш отец не захотел, чтобы у тебя был брат, у меня был брат, но, возможно, как я уже говорил, это к лучшему. Во всяком случае, теперь это открывает для меня прекрасные дали. Но обсуждать их с тобой я не хочу. Во-первых, у меня нет на это времени, а во-вторых, ты все равно не поймешь. Так что, извини и… прощай!

Юноша смотрел на свое злое отражение с ужасом, изумлением и непониманием. В последний момент он все-таки сорвался с места, но момент был, действительно последним в жизни незадачливого принца Западной страны эльфов. Кинжал настиг его в считанные мгновенья, попав в спину, и наиболее яркие события жизни пронеслись в голове юноши. Как маленького его брал на руки отец, как мать водила за руку до того момента, как теперь он бежал за бабочкой. Он так и не узнал, что бабочка была всего лишь на всего колдовством Яромира, нового принца западных эльфов. Свои магические фокусы он продолжил и далее, превратив тело Алека в небольшой кустик роз.

— Прощай, брат, — тихо повторил он, в очередной раз перешагивая через тело, пусть и измененное волей Яромира внешне, по сути это ничего не меняло.

Неспешным шагом Яромир обогнул ивовые заросли, а затем, дойдя до полосы видимости со стороны дома, приступил ко второй части плана. Он схватился за голову и очень нетрезвой походкой пошел вперед, иногда, для пущей достоверности, падая и с трудом поднимаясь потом. Его очень быстро заметили охранники, нянюшки и дядьки, только что не все сразу они кинулись юноше навстречу. Среди них был и тот самый Питирим, который пять лет назад (Д) едва не лишился работы, недоглядев за принцем — похоже, теперь король точно не станет прощать его. У него все оборвалось внутри, когда он увидел, как тот, кто теперь выдавал себя за Алека, упал землю и с превеликим трудом поднялся после. Питирим бежал, не чувствуя под собой ног, к принцу он подбежал первым.

— Господин! Господин! Что с тобой?

— Голова, — простонал Яромир, и с неописуемой болью в глазах посмотрел на эльфа. Сейчас юноша был, действительно, очень бледен, но не от того, что ему вдруг стало плохо, а потому, что он вызвал эту бледность действием специального совершенно безвредного для него состава. Таким пользовался хоть однажды каждый ученик Долины Времен Года, если ему, например, очень не хотелось идти на урок физкультуры или сдавать какую-нибудь контрольную.

— Что случилось?

— Не помню!

— Когда…. Ах, да что я!

С этими словами он поднял Яромира как ребенка на руки и понес к дому, к ним уже подоспело несколько слуг, три нянюшки и два охранника. За свою не дюжую силу Питирим, собственно, и был оставлен на службе при юном принце — он в случае чего всегда мог поднять его без какого-либо паланкина. Меж тем нянюшки заверещали вокруг как стайка перепуганных птичек.

— Что? Что случилось?

— Что болит, господин?