Чтение онлайн

— Беги!

— Папа! — со слезами воскликнула девочка, но не посмела ослушаться его последнего приказа. Едва она вбежала в дверь, как еще один змий, опустившись около их дома, одним ударом лапы выбил дверь. И девочка, и мать закричали, но женщина успела пробраться в погреб, который, на их счастье вел в общий подземный коридор: змий двумя мощными выдохами поджог и дом, и погреб.

— А-а!

Крики раздавались повсюду, и им суждено было раздаваться вновь и вновь в Идэлии, никто теперь не держал змиев: власть Берендора пала, и никто не мог восстановить власти перстня королевы.

***

Светлый тронный зал, высокие потолки, граничащие со стремлением к невозможному, настенные барельефы и росписи, трон — резное кресло из дуба, покрытое золотом, украшено всевозможными камнями, в меру вкуса. За ним — рельефное изображение герба: центральную его часть занимал могучий дуб, у основания которого сидел старик, а в ветвях дерева необычная птица с волшебным перламутровым оперением, все вместе это символизировало согласие земли и неба, сочетание силы, стремления и свободы. А по правую сторону от герба поднимался флаг, разделенный по диагонали на два цвета: зеленый и белый, с помещенным в центре гербом.

Сегодня главный зал Идэлии сотрясался от приносимых сюда известий. Вначале это были ужасные доклады о вырвавшихся за пределы Темного озера змиях, потом стали поступать сведения о погибших и раненых, о разрушениях. Паника охватила почти всю страну, эльфы бежали, кто в Долину Времен Года, кто в Чертомир — там они видели защиту внутри страны, немалая часть эльфов подалась также в Ридану и Западную страну эльфов.

— Послали гонцов в Долину?

— Да, ваше величество.

— И что, уже есть ответ?

— Нет.

— Тогда чем объяснить такую поспешность? — несколько резко, выражая свое недовольство, спросила королева: не часто сюда входили вот так, без разрешения, для получения которого требовалось сначала известить стражника, стоящего у входа в торный зал.

— Простите меня, ваше величество, но прибыли те, кто могут объяснить хотя бы часть всего произошедшего.

— И кто же это?

— Его высочество принц Каримэны Георгий Амадос Ти-Ирис, князь Бириимии Андрей Дэ" Эстен Бероев, его жена Беатрис Кудашева Нежинская и Руфина Кудашева Аверская. Позволите им войти?

— Что?!.. Да, пусть войдут!

Слуга поспешно вышел и, открыв дверь, знаком пригласил в тронный зал драконов. Все четверо поклонились королеве, легким поклоном ответила она. Ее немало удивило их появление, в первую очередь той, кого назвали именем той самой Беатрис, и то, что они могли сообщить нечто важное в объяснение происходящего.

— Рада приветствовать вас, ваше высочество, князь, княгиня, Руфина.

— Мы также рады приветствовать вас, ваше величество, однако новости, которые мы принесли, очень вас опечалят, — мрачноватым голосом сказал Георг.

— Вы можете сообщить еще что-то более страшное, чем безумие змиев?

— Думаем, об этом вам сообщили гораздо раньше, нет, мы хотим объяснить вам: почему это происходит.

— Вы, действительно, можете объяснить весь творящийся ужас?

— Да. По крайне мере, то, что стало его фактической причиной.

Королева вопросительно посмотрела на принца, потом перевела взгляд на князя и его жену, которая, вопреки всем доводам здравого смысла, действительно, очень напоминала ту самую Беатрис. Все драконы выглядели в буквальном смысле траурно, одним своим видом пугая королеву.

— Итак, я слушаю вас.

— Ваше величество, и я и мой брат отправились в Идэлию по разным мотивам, но, как оказалось, искали мы в итоге одно, а именно храм Зору. Там произошло самое страшное событие, о котором можно было только подумать: гибель Великого Бога Справедливости.

— Что?! Что вы такое говорите? Это невозможно!

— Мы были свидетелями этого, — сказал Андрей, — но это, как выяснилось, являлось только началом. Мы собирались лететь по тому же маршруту, которым прилетели на то злополучное место, но поняли, что вслед за Великим Богом Справедливости не стало и Хранителя Идэлии Берендора.

— Может быть, — добавила Беатрис, — не стало и еще кого-нибудь из Богов.

— Да, я чувствую, что пространство перестало ощущаться с прежней легкостью.

— Но как понимать это? Кто мог?..

— Син Балскове, Зору Аверский и Яромир Корелли — вот, кто смог добиться гибели Бога… Богов, — говорил Георг. — Да, я знаю, каждое из этих имен в отдельности вызывает волну недоумения, сомнения в истинности такого сочетания. И все-таки, это так.

— Но Балскове…

— Смог выбраться из плена, в который был заключен Богом Справедливости.

— А Зору! Он же…

— По-видимому, Син перенес его во времени.

— А Яромир, как он мог? Нет, я отказываюсь это принимать! Если даже друзьям нельзя верить, то кому можно? И потом… Руфина Аверская… — как это понимать?

Девушка поначалу смутилась, Беатрис же недоуменно посмотрела на нее: зачем она не скрыла свое имя сразу? Теперь ведь пути назад не было.

— Да, все так, я дочь Зору Аверского.

— И вы тоже перенеслись во времени? — с не совсем здоровым смешком спросила Амариллида.

— Да.

— Надо же какое совпадение! Вся семья в сборе!

Удивительно, но за Руфину заступился не кто-нибудь, а Андрей, он вышел несколько вперед, отстранив тем самым девушку из непосредственного поля зрения королевы.

— Я бы попросил вас, ваше величество быть более сдержанной в отношении моей жены, и ее дочери.

— Да что вы! Не забывайте и вы, где находитесь!

— Вы не оставляете мне выбора.

— Хорошо, но вы и должны понять меня! Вся эта ситуация…. Есть ли теперь вообще какой-нибудь выход? Чего нам ждать? Что вы можете ответить мне на это, князь?

— Только то, что дальше будет ещё хуже. Очевидно, что Син не остановится на достигнутом. Возможно, его цель — уничтожение всех Богов, а возможно и всего мира.

— Насколько основательны такие амбиции?

— Он стоит на очень твердом фундаменте, состоящем из неких кристаллов. Нам известно только то, что они могут принимать форму задуманного, при этом, встречаясь с уже оформленными явлениями, мы не можем обнаружить их. Так, Великий Бог Справедливости не мог войти в храм Зору. Далее, нельзя бороться против этих кристаллов с помощью магии. Если она направлена во вне, на их разрушение, то они обращают нашу силу на нас самих, так, по-видимому, произошло и с Богом Справедливости, и с Берендором.