Чтение онлайн

— Ну, хватит! Это уже слишком, Яромир!

— Может, ты еще скажешь, что мы и в прошлом не были?

— В каком прошлом? Что за мука тебя укусила, Яромир?

Мальчика даже затрясло: да, как он может, вот так нагло все отрицать, а она, Руфина, казалось такой благородной, честной, добропорядочной.

— Ладно, успокойся, — вкрадчиво говорил Георг. — Может, тебе это просто приснилось?

— И Зору приснился, и Руфина, и ее мать, Беатрис, тоже приснилась, и Морис, и Алан! — но все доводы мальчика никого не убеждали, если только эльфиек в легком его помешательстве. Георг продолжал миротворческую позицию.

— Ладно, Яромир, пусть не приснилось. Но вообще, я так понимаю, весь сыр бор из-за перстня? Может, мы все сядем и спокойно об этом погорим? Ссориться нам ни к чему, я думаю, это все понимают.

Георг и Руфина сели — Яромир расположился у самого огня: так, по крайней мере, не надо было ни на кого смотреть.

— Ваше величество, — спокойно своим приятным голосом говорил Георг, — перстень, действительно, тот самый. Но я не уверен, что вам сейчас стоит брать его.

— Да, я… и не собиралась, просто…

— Дело в том, что перстень, так сказать, прижился на руке Яромира, и вряд ли это случайно, в конце концов, перстень сам обладает правом выбора. Хотя вполне возможно, что это был лишь шаг к возвращению, от гномов к королевской семье Идэлии.

— От гномов?! — удивленно воскликнула Амариллида. — Все эти годы он был у них или они тоже нашли его?

— Это теперь узнать сложно, вряд ли гномы сознаются в том, что они скрывали у себя перстень королевы. Хотя, может, Яромир что-нибудь сможет объяснить нам. Яромир, ты ведь разговаривал с тем гномом, Виктором, как происходила ваша встреча?

Мальчик заговорил не сразу, отвечал же холодно и монотонно. Он, действительно, ужасно обидчив, но даже и понимая это, сейчас он не пытался хоть как-то повлиять на себя и сменить тон. Нет, он будет говорить так, и ни как иначе!

— Мне очень хотелось участвовать в Играх, но по малости лет меня никто бы туда не взял. Гном Виктор предложил мне выступить за него, чтобы я спрятался под помостом и во время общего смятения, за которое он отвечал, я должен был выстрелить. Как бы в уплату он предложил мне этот перстень, я узнал его и только поэтому согласился, к тому же Дмитрий, принц Риданы, уговаривал меня. Я… мы хотели вернуть перстень в Идэлию, но я ни о каких его выборах не знал, иначе бы ни за что его не надел!

— Яромир, попробуй сейчас снять перстень, — предложил Георг, так, словно говорил о пустяках. — Не бойся, снимай его медленно, а я скажу тебе: есть магическое действие или нет.

Мальчик даже повернулся и запальчиво спросил.

— Значит, путешествие в прошлое было?

— Нет, по правде, я думаю: перстень усыпил тебя и послал эти странные видения.

Мальчик вновь демонстративно отвернулся: да, как он может так нагло врать, а все ведь ради нее, Руфины.

— Ну, что: попробуешь или боишься?

— Ничего я не боюсь!

Яромир захотел даже резко снять этот проклятый перстень, принесший ему столько неприятностей, ведь и маг западных эльфов нашел его не случайно, но с помощью Виктора, который во всем признался магу, когда тот застал его выходящего из комнаты ученика королевского мага Риданы. Если бы ни этот перстень, то не было бы этого перенесения в Идэлию, в то проклятое болото, потом в прошлое, еще хуже, в замок Зору. А самое страшное: теперь у него нет отца. Отец — значит, родной, считал он, или, по крайней мере, как у драконов, приемный ребенок всегда знает: кто его настоящие родители, но в благодарность, как и родные дети, называет их родителями. А это что? Антонио обманывал его и это Яромир не собирался прощать. Мельком пробежали эти мысли в сознании мальчика прежде, чем снять перстень. Георг, чтобы лучше улавливать силовые вибрации, поднес ладони к самого перстню — ничего не происходило, и Яромир беспрепятственно снял перстень, лишь держа его у самого кончика пальца, он заколебался. А что если?.. Нет, он не боится! "Да, возьмите его совсем!" Резко сняв перстень, мальчик встал и, подойдя к королеве, протянул его ей. Амариллида скептически взглянула на творение Зору потом на Яромира и, наконец, на Георга, в последнем случае вопросительно.

— Возьмите, — спокойно предложил юноша, — только подносите его к пальцу медленно.

Взять — не взять? Обычно, если что-то нам непонятно, мы вряд ли охотно тому доверяем: какая такая способность чувствовать магические вибрации? Но внимательный сосредоточенный взгляд Георга внушал уверенность. Амариллида осторожно взяла перстень с руки мальчика и медленно вплотную поднесла к пальцу.

— Ничего! — удивился Георг. — Если бы перстень вам сопротивлялся — это уже было бы заметно, поверьте, на себе испробовал, поэтому можете спокойно одевать его.

Теперь испугалась даже Лидия, хотя она не раз убеждалась в таинственных способностях принца Каримэны, а в особенности его брата, чувствовать любые силовые потоки. Сейчас больше вспоминались не те примеры, а случай с обожженной рукой Тимура. Однако Амариллида не показала и тени волнения, хотя в душе испытывала самое настоящее чувство страха, также медленно она поднесла перстень к самому пальцу и… беспрепятственно одела его.

— Но почему? — недоумевала женщина.

— Не знаю, могу предположить только два варианта: либо перстень не карает незнающих, либо признает двоих правителей. Проверим последнее?

Яромир испуганно посмотрел сначала на него, потом на королеву, которая, к великому его сожалению, уже сняла перстень и протянула ему со словами:

— Не бойся! Георг скажет тебе, если что не так пойдет.

Итог — перстень признает обоих владельцев, включая врага, сумевшего победить его, но последний не стал демонстрировать своего достижения, ему, как и Руфине, пришлось бы слишком многое объяснять. Поэтому, Георг предложил закончить этим день, и без того полный потрясений, чтобы еще к ним добавлять и ночное время.

Яромир откровенно ужаснулся одной постели с Георгом, но в случае отказа он мог рассчитывать только на лиственную или моховую постель, но не на теплый плащ. У него, конечно, был и свой плащ, но его пришлось отдать Лидии, да и смог бы он при самом отчаянном желании отказать настоятельной просьбе Георга. Долго не мог уснуть мальчик в эту ночь, и это несмотря на все передряги прошедшего дня, при всей его мимолетности нельзя отрицать его существование.

Наступила ночь, теплая и тихая, за полночь расчистилось все небо, ни единого облачка не осталось на нем, только звезды, бесчисленное количество звезд, и луна, молчаливо взирающая на другой огонек, внизу. Как и светило, он один возглавлял множество маленьких огоньков, но что за комета мчится к нему?

Сам не зная, по какой причине, Георг неожиданно проснулся — мало ли отчего наш сон прерывается? Всё тихо и спокойно, никаких предостережений со стороны обитателей леса, да и сам он не слышал каких-либо настораживающих звуков, и все-таки, лучше удостовериться. Однажды он, будучи маленьким мальчиком, вот так же ночью проснулся, он чувствовал: что-то случилось, случилось с его другом. Юный принц переполошил полдворца, его старший брат вместо того, чтобы помочь родителям присоединился к нему, пока, наконец, чтобы уже их обоих успокоить, Альчести согласилась поехать к дому Любомира. Ночь, кромешная тьма, все уже давно спят, за редким исключением придворные расценили это как прихоть маленького мальчика, и не понимали, почему королева потворствует тому. Даже Даниил считал ее решение безумством, но поехал с ними: дети доказывали, что они правы и порывались идти одни, и раз никакие уговоры не помогали…