Чтение онлайн

– Отстань, а, - проворчала я, - не трави душу.

– И чем же ты занимаешься, ночами, нескромная ты наша дева?
– поддел сбоку Саня, задорно хихикая.

– К таким как ты хожу и кровушку выпиваю, чтоб вякали меньше, - отмахнулась я.

Маргарита Вячеславовна, наша классная руководительница, недовольно на нас косилась, потому что мы мешали уроку биологии, довольно громко перешептываясь.

– У меня для вас новость, - объявила она в конце урока, одноклассники перестали шушукаться и уставились на классную, отчего та смутилась, но твердо продолжила, - по велению главы города нас обязали провести осенний бал для старшеклассников, - парни огорченно заныли, а девушки приосанились и разулыбались, - в эту субботу всем явиться при параде в актовый зал и попытаться его не разнести.

Невольно на память пришли русые волосы и озорные светло-карие глаза, отчего на сердце стало тоскливо. Это случилось полгода назад. Я, всегда находящая общий язык с любым человеком, стояла и краснела под его пристальным насмешливым взглядом. Максим был на год старше, высокий и широкоплечий. Он был школьным активистом и привлекал всеобщее внимание. А еще его папа был начальником местного отделения милиции и очень влиятельным человеком. Поэтому Макс слыл завидным женихом и часто менял подружек. Я же злилась на себя и свои чувства, стараясь общаться с ним как можно меньше. Вредная же Марина, явно испытывая к парню похожий интерес, постоянно крутилась рядом с ученическим советом и громко сообщала подружкам, да и всем находящимся рядом о том, что местный принц перед ней-то уж явно не устоит, а на всяких посредственностей так и вообще внимания не обратит. Я лишь злобно сопела и внутренне признавала ее правоту. Марина была выше меня на целую голову, отчего я унизительно считала себя карликом, худой и фигуристой, с кукольной, вечно размалеванной мордашкой и копной длинных светло-пшеничных волос. Красила она их или нет, оставалось загадкой, потому что с восьмого класса (когда я перевелась в эту школу) ее волосы цвета не меняли. Одевалась девушка броско, но в рамках приличия школы, ездить в другой район ей не хотелось, как и мне, а директор не допустил бы откровенного нарушения правил приличия в его школе. На Марине всегда были юбки чуть выше колен, расстегнутые на пару-тройку пуговиц блузки или топики с декольте, дозированно являя миру ее нескромные прелести, и высокие каблуки, которые удлиняли и без того длинные и стройные ноги. Я рядом с ней чувствовала себя бомжом, потому что вечно носила потрепанные джинсы, кроссовки и безразмерные свитера или футболки, скрывающие мою плоскую фигуру. Это была уже привычка, с детства. Ведь в платьях не поваляешься в грязи, не полазишь по деревьям или не подерешься. А в тех районах, где мы жили, лучше вообще было выдавать себя за мальчика, дабы не лишиться невинности раньше времени.

Я обреченно взвыла, выныривая из своих мыслей, а Веня, сидящий рядом, захихикал. Вот где я им найду платье за четыре дня?!

– И еще, - вырвала меня из моих панических дум Маргарита Вячеславовна, - нам будут нужны помощники. Я уже выбрала их, и без пререканий!

Я похолодела, кажется, мои беды только начинаются.

– Итак, Бирюкова Илона, Ворошилова Альбина, Гнусов Вениамин, Ельчина Марина и Суворов Станислав будут помогать ученическому совету в подготовке праздника, - закончила учительница и, гаденько улыбаясь, добавила, - как вы с этим справитесь, так и будете оценены по моему предмету.

Я на пару с Веней еще громче взвыла, услышав свое имя. Это явно за опоздания и пролитые на прошлой неделе помои на голову вредному вечно пьяному охраннику. Как к нам не попал Саня, осталось загадкой. А вот наличие Марины и Илоны, которая была высокомерной заучкой в очках и неизменно приставала с нравоучениями ко всем и вся, отбивало любое желание в чем-то участвовать и подстегивало позорно сбежать из города.

Марина же приосанилась, надменно на меня поглядывая, на что я ответила ей кровожадным взглядом, обещая неприятности. Илона педантично поправила очочки, а Стас флегматично зевнул, ему, как всегда, было все равно. Веня же, сделав страшные глаза, попытался сползти под парту, типа, это не о нем и его вообще здесь нет.

Неделя стала для меня сущим кошмаром. Нервничая в обществе Максима, который постоянно улыбался и заигрывал абсолютно со всеми девушками, я постоянно что-то портила, ломала и теряла, отчего до хрипоты ругалась с Илоной и Мариной, обещая им обеим переломы и сотрясения. Они же отвечали жвачками в волосы и открытым осуждением моей внешности. Поэтому всем нам пригрозили отчислением, если мы не угомонимся и не сделаем все «в ажуре». С горем пополам мы сработались, оставаясь в школе допоздна. От усталости я даже перестала переживать насчет снов, которые продолжали меня беспокоить, огрызаясь на Максима и всю его группу поддержки. Веня лишь посмеивался, бездельничая на пару со Стасом, за что ребята получали от разъяренных фурий болезненные тумаки.

Наконец, мы как-то справились с поставленной задачей, придумав конкурсы, украсив зал и организовав легкий фуршет. Старшие смутьяны обещались тайно пронести алкоголь, отчего Максим наиграно строго погрозил пальчиком, а Илона, покраснев, сообщила, что в подобном непотребстве не участвует.

Накануне субботы я выгребла свой скудный гардероб и, не обнаружив там ничего, кроме летнего сарафана и банного халата, потащилась к маме. У нас с ней был приблизительно один размер, только грудь и бедра у меня практически отсутствовали по сравнению с ней. Мама поохала, причитая, что денег в обрез, и сколько она раз говорила непутевой дочке обзавестись девичьими вещами, и начала копаться на своих полках.

В итоге мы обнаружили ее свадебное платье нежно-голубого цвета чуть ниже колен, прикрывающее грудь, но оголяющее чуть ли не всю спину, к которому мама выдала мне голубые лодочки на каблуке средней высоты и пообещала помочь с прической, если я прекращу ее подкалывать насчет бурной молодости. Облегченно выдохнув, я завалилась спать, планируя помыться перед танцами.

Жар окутывал меня со всех сторон, чужие мертвые руки тянули меня в разные стороны, а ледяной хохот заставлял трястись поджилки. Тело было будто невесомым, не моим. Мертвые смотрели на меня своими пустыми глазницами и будто чего-то ждали. Место окутывал плотный клубящийся туман, затягивая все в свои темные недра. Передо мной разверзлась пропасть, и мертвецы начали безмолвно проваливаться туда, превращаясь в кровавое месиво. Меня ожидаемо затошнило, и я, пытаясь вырваться из ловушки, закричала, сметая голосом пламя, хохот и мертвые конечности.

Меня разбудила прохладная ладошка встревоженного брата. Он стоял на коленях возле моей кровати и молча прижимал мою голову к подушке, чтоб я не металась по постели. Я, в порыве чувств, кинулась к нему на шею и тихонько зарыдала. Он так же молча поглаживал меня по спине и обнимал в ответ. Мне было страшно, этот сон я запомнила. Он был наполнен удушливым жаром и приторно-сладким запахом мертвечины. Неяркий свет настольной лампы явил моему заплаканному взору перевернутую вверх дном комнату и распахнутое настежь окно.

– Что случилось, Вить?
– ошарашено прошептала я, отстраняясь от брата.

– Ты заскулила, - вздохнул он, усаживаясь на мою кровать, - я проснулся от этого, а по комнате вещи летают, окно нараспашку, пока я тебя не разбудил, вещи не успокоились, это было страшно, Аль.

Я взяла его за руку. Мне самой было страшно. Во всякого рода ересь я не верила, хоть иногда со мной и происходили странности, то обидчик поскользнётся в самый неподходящий для него момент, то завистница попадет в нелепую ситуацию. Но я списывала это на случайности. Даже если и предположить, что на улице штормовой ветер - живем мы на седьмом этаже - а окно было приоткрыто (это в конце сентября-то), стул никак не мог выписывать кренделя в воздухе под люстрой, а свитера и брюки вылететь из шкафа и самозабвенно биться о стены в припадке какого-то сумасшествия, со слов Вити. Брат, конечно, мог надо мной подшутить и приврать, но его серьезное лицо и подрагивающие руки заставляли поверить в правдивость его слов.

Было чудом, что родители работали в очередной раз в ночь, а стены были достаточно толстыми, чтобы соседи не забили тревогу. Я, немного успокоившись, сняла стул с постели брата, чмокнула его в щеку, отчего тот заворчал и раскраснелся, и уложила его спать, а сама принялась разбирать учинившийся беспорядок. Я старалась производить как можно меньше шума, и Витя быстро засопел. Он всегда моментально засыпал, если понервничает. Мне же самой так и не удалось уснуть, хоть глаза и слипались. Я в темноте и тишине хлебала холодный крепкий кофе, сваренный вчера утром, наблюдая за непогодой и медленно светлеющим небосклоном. Я боялась увидеть снова то, что видела во сне. Мертвецы и сама смерть не являлись в моей жизни любимыми вещами. За свои шестнадцать, мне довелось встречаться с ними часто. Они скорее вызывали внутреннее отвращение и осознание неизбежности. Если все мои кошмары были подобны нынешнему, то спать впредь мне как то вообще расхотелось.

Глава 2

До праздничного вечера я успела несколько раз проклясть городские власти и их неуемное желание устроить какой-нибудь хаос в школах. После бессонной ночи желание было одно - спать, но я героически боролась с ним: слонялась по улицам в компании Сани и Вени от нечего делать. К моему огромному сожалению, никто, с кем можно было бы подраться и успешно попасть в больницу или хотя бы в травмпункт, на нашем пути не попался. В другой район идти мы все же не рискнули. Поэтому за пару часов до начала осеннего бала я поплелась домой, посоветовав друзьям поступить так же, приводить себя в порядок и морально настраиваться.