Чтение онлайн

И вот мелкая вредина спросила его о том, над чем он ломал голову уже не первый месяц. Вот что ей на попе ровно не сидится? Решил ее проучить. Проучил себя. И как только сдержался от столь непродуманных действий? Ведь в тот момент он был на взводе, секса не было довольно давно, нужна была разрядка. Вот некромант и продемонстрировал свою звериную натуру. В ее глазах было столько разочарования. Было странно, что она не оттолкнула, не возмутилась, не испугалась, только упиралась своими ладошками в его грудь и краснела. Думал ведь, что заедет по лицу с перепугу.

Апогеем этого сумасшедшего вечера стала Зоя, попытавшаяся закатить сцену ревности.

– Как это понимать, Лука?
– визгливо начала она, когда входная дверь была закрыта.

– А что тебе не понятно, Зоя?
– ее тон и претензии неимоверно раздражали, он ей обет целомудрия не давал.
– И не разговаривай со мной в подобном тоне, я не мальчик. Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Если что-то не устраивает - дверь сзади.

Девушка побледнела, нервно закусила губу и заискивающе зашептала, подходя ближе:

– Прости, котик. Просто я не ожидала застать у тебя студентку. Ты же знаешь, что я люблю тебя.

Он поморщился, как от зубной боли.

– Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Мы, некроманты, не способны на сильные эмоции, тем более, на любовь. Так что не требуй невозможного.

А перед внутренним взором встало растерянное лицо Ворошиловой и ее раскрытый рот, в который очень хотелось впиться поцелуем. Мужчина быстро потряс головой, сбрасывая наваждение.

– Конечно, мой милый, - Зоя обняла его за шею, прижимаясь к нему своими аппетитными формами.

Он и так был на грани, но в этот раз почувствовал только глухое раздражение и даже нечто вроде отвращения, наряду со зверским желанием. Но потребности нужно удовлетворять, а Зоя неимоверно хороша в постели.

А перед внутренним взором так и стояла разрумянившаяся непослушная девчонка в мальчишеской одежде. Похоже, он стал извращенцем на нервной почве. Не стоило Миру делать черствого некроманта наставником, ой, не стоило.

Глава 16

Учеба пошла в обычном темпе. Сатана снова стал меня игнорировать почти полностью, чем неимоверно раздражал, ну что ему от меня нужно? Неужели эксперимент поведенческий проводит? Вот и как меня угораздило в такую сволочь влюбиться? Наивная я дура.

Как ни странно, меня очень удивила Кукла. Она осталась такой же фальшиво-приторной, но не смотрела на меня зло и отношения не поменяла. Я ожидала ненависти, проклятий и усложнения моей и так нелегкой жизни. Правда, иногда в ее взгляде мелькало что-то такое, что по моей спине бегали холодные мурашки, а сердце сжималось от нехорошего предчувствия.

Еще меня вновь стал сильно напрягать Демон. Он часто оказывался рядом, когда я ходила по учебному корпусу между уроками в одиночестве или с Варей, и изучающе меня разглядывал, спасибо, что больше ничего не предпринимал. В такие моменты я часто замечала, что Волк маячит где-то в зоне досягаемости, да и во время занятий коридоры редко могли похвастать пустотой. От этого вновь вернулись кошмары с этим озабоченным извращенцем в главной роли.

Я лежала на холодном полу. Было противно и до жути страшно. Одежды на мне не было совсем. Перед слезящимися глазами мелькали неясные силуэты в неярком свете. Слышалось чье-то зловещее заунывное шипение, будто кто-то читал иностранные стихи. Наконец, все вокруг стихло, а надо мной сверкнуло лезвие огромного кинжала. Тело затопила боль, но крик не мог вырваться из горла - голоса не было. Мою душу насильно вырвали из тела, подвергая вечным мукам. Последней осознанной мыслью было - за что?

Я подскочила на кровати, жадно глотая ртом такой необходимый моим легким воздух. Постельное белье было влажным от пота, а тело прошиб озноб. Что это было? Кошмар или реальность? Ведь ощущения были настолько настоящими, что я на миг поверила, что меня лишили дара, а мою душу насильно отделили от тела, отбирая вечный покой Грани. Но, прислушавшись к ощущениям, я поняла, что мой дар на месте, тогда, может, это открылся третий глаз? И я еще и ведунья? Но сон был слишком похож на кошмары, что снились мне до колледжа. И тут я вновь ощутила веяние Смерти и неизбежность происходящего. Меня заколотило с утроенной силой. Я закуталась в одеяло и сжалась в комок, пытаясь отрешиться от действительности. Снова ритуал. Снова кого-то лишили души, оставили умирать пустую оболочку. Я тихо заплакала, прося прощения у несчастной жертвы, за то, что не в силах помочь. Сатана четко объяснил, что будет говорить со мной совсем по-другому, если ослушаюсь. Про его блокнот я как-то не вспомнила в тот момент.

Уснуть мне так и не удалось. Поэтому с утра я была необычайно разбита и рассеянна. Даже всегда лояльный ко мне Прапор за хорошую физическую форму, бросал косые и недовольные взгляды на мою измученную тушку. В воздухе витало напряжение и страх. В колледж снова пожаловали следователи сразу же после завтрака. Последняя надежда на мою паранойю не оправдалась, отчего плохое настроение сразу опустилось глубоко ниже нуля. Все преподаватели выражали скорбь или злобу, кто с каким налетом фальши. Наставник испытывал вообще ярость, желая стереть всех в порошок, когда тот же Демон вообще никаких чувств не показывал, выражая безразличие к происходящему. Через несколько дней сомнений я все же решилась задержаться после «основ некромантии» и поделиться своим сном с наставником. Он, кидал на всех яростные взгляды и говорил еще более резко и отрывисто, чем обычно, поэтому на уроке все боялись ручкой скрипнуть лишний раз. Кабинет опустел в одно мгновение, только стоило прозвенеть звонку, а я мялась у своей парты, набираясь смелости подойти.

– Что вам, Ворошилова?
– произнес некромант устало, не отрываясь от своих документов.

Он был предельно напряжен, было видно, как ходят желваки на его скулах, а рука сильно сжимает писчую принадлежность. Цвет его лица приобрел какой-то сероватый оттенок, а под глазами залегли синяки. Наверное, он давно не спал и чертовски устал, и маловероятно, что только одну ночь после последнего ритуала.

– Долго еще любоваться будете?
– отвлек меня от созерцания сурового анфаса его хрипловатый раздраженный голос.

– Ночью с воскресенья на понедельник что-то произошло?
– не стала я провоцировать его на поток новых издевательств.

Мужчина подобрался и нахмурился, сцепив руки в замок перед собой.

– Я догадывался, что вы снова почувствуете, - выдохнул он обреченно.

– Не только, - сглотнула я, опираясь на его стол и как бы нависая над мужчиной.

Его черты заострились, а в глазах проскользнуло беспокойство.

– Я видела глазами жертвы ночью, - быстро выпалила я, отмечая мимоходом, что видок мой, скорее всего, от состояния некроманта не сильно отличается.
– Я чувствовала ее душу и боль, в первые минуты после пробуждения думала, что правда умерла.

– Сними защитный амулет, - бросил он резко, вставая из-за стола и быстро подходя ко мне.

Я испугалась, что он увидит мысли не только об убийстве, но, все же, выдохнула и смело стащила через голову веревочку с символом, бросив амулет на преподавательский стол.

– Расслабься, глубоко я не полезу, - произнес он спокойно, - вспомни сон до мельчайших подробностей.

Я прикрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти кошмарные события. Даже легкое касание до моих щек не смогло меня смутить. Четко зафиксировав картинку, я распахнула веки, встречая бездонный мрак таких любимых глаз и проваливаясь в пучину боли и безысходности. Вскоре Сатана отпустил меня, а я словно сквозь вату услышала его тяжелый вздох. Руки мои мелко подрагивали, а на глаза вновь навернулись слезы. Ну что я как кисейная барышня, в самом деле?! Ожесточенно протерла глаза, шмыгнула носом и быстрее нацепила амулет, чтобы скрыть от наставника свои эмоции.

А некромант, тем временем, прислонился филейной частью к своему столу и напряженно что-то обдумывал, не замечая моих телодвижений и скрестив на груди руки со сжатыми до побелевших костяшек кулаками. Я не знала, можно ли мне уйти, поэтому тихо стояла и пыталась успокоиться. То, что опаздываю на обед - не беда. За час поесть успею, а если нет, ребята наверняка мне что-нибудь прихватят.

Через какое-то время, показавшееся мне вечностью, он встрепенулся и, наконец, посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом.