Чтение онлайн

Детектив с облегчением набрал номер Громова и рассказал автоответчику о возвращении Агаты. Серега проснется и возликует: гора с плеч. Муторное дело об исчезновении девушки, в котором вроде и знаешь, кто похититель, да улик нет, а с учетом общественного веса подозреваемого к нему не подъехать, – это сложное дело разрешилось относительно быстро, бескровно и беструпно. Правда, победно отрапортовать о его завершении Серега не сможет, поскольку никаких официальных разыскных мероприятий его отделом не проводилось.

О том, что в Чачина стреляли, Алексей говорить не стал. Раз тот сам заявление не подал, так и основания для расследования пока не имеется.

Детектив направился домой. Агата наконец вернулась, и это прекрасно, однако отдыхать ему особо не придется. Как только он получит данные по Яне Великановой, снова на пост, следить за ней. Первым делом нужно убедиться, что она действительно намерена убить Чачина. И что именно она стреляла в него ночью. В конце концов, логика-логикой, но пока что у этой голодранки нет одежек-фактов. Их и надо достать, приодеть красотку.

Сереге о своих гипотезах он скажет, обязательно – сообщать о готовящемся преступлении он должен по закону. И сообщит всенепременнейше, но когда прикроет наготу своей логики. Тогда уже можно будет поделиться с другом информацией. Информацией! А не домыслами.

Добравшись до дома, Алексей быстренько умылся и улегся. Спящая Александра приобняла его во сне, как обычно, и перевернулась на другой бок.

Алексей не позволил мыслям убежать в сторону безответных вопросов о загадочном поведении жены. Сказал им «стоп», закрыл глаза и рухнул в сон.

Она хорошо помнила момент, когда впервые обнаружила свою особенность. Или, скорее, неполноценность.

Ей было шестнадцать. В секцию фехтования, где она занималась уже четыре года, пришел новый мальчик. И тренер поставил их в спарринг. Новичком этот парень был только в их секции (переехал из другого района), но не в спорте. Как и Яна, он не раз побеждал на разных районных соревнованиях. Однако ей свой первый бой проиграл.

Сняв шлем, он некоторое время разглядывал девочку с нескрываемым удивлением. Потом тряхнул головой, рассмеялся, подошел к ней и со словами: «Ну ты классно фехтуешь!» – поцеловал ее в щеку.

Яна отскочила от него с такой прытью, будто ее ужалило. Выставив вперед ладонь защитным жестом, она прошипела: «Больше никогда, понял, никогда так не делай!»

Парень пожал плечами, покрутил у виска и ушел в раздевалку мальчиков. А она, с трудом отдышавшись, отправилась в женскую раздевалку под прицелами взглядов: недоуменных – девочек и насмешливых – мальчишек. Там она стремительно переоделась и убежала домой.

Яна не понимала, что на нее нашло. Ей было неловко за свою реакцию на абсолютно дружеский поцелуй, и в то же время отвращение, им вызванное, до сих пор клокотало в ее груди…

Звонил тренер, ругал за самовольный уход с тренировки.

Звонили подружки – любопытствовали.

Пришла с работы мама, но ничего не сказала. Так как ничего не знала. А свое состояние Яна сумела скрыть.

Ночью, во сне, смутные воспоминания (или сны?) поднялись со дна ее памяти, как ядовитый морок из болота.

…Белое тело на земле, женское тело. Над ним склонились три черных, мужских тела. И черные тела бьют ножами в белое. Размеренно и молча.

Яне стало так плохо, что ее, толком не проснувшуюся, стошнило прямо на коврик у кровати.

Утром она от себя отогнала зловонные воспоминания-сновидения, списав их на ночные кошмары. Однако о своей странной реакции на поцелуй не забыла. На следующий день в школе сказала одному мальчику, с которым у нее с первого класса были приятельские отношения: «Сереж, поцелуй меня в щеку».

Сережа удивился, но поцеловал. И Яна снова ощутила обжигающую волну отвращения. Аж в висках заломило.

На этот раз, поскольку эксперимент она ставила осознанно, было легче контролировать свою реакцию. Она просто мило улыбнулась удивленному Сереже и ушла.

Дома она долго разглядывала себя в зеркало – фигурка маленькая, но крепенькая, стройная, ладная – и пыталась представить, что ее обнимает какой-то абстрактный мужчина. Причем очень красивый, как в одном фильме. Однако это не помогло. Снова в висках заломило и начало подташнивать…

Подружки уже вовсю целовались с мальчиками. Яне же этого никогда не хотелось. Соответственно, она ни с кем не целовалась и до сих пор не подозревала, какую реакцию спровоцирует у нее один вполне невинный чмок в щеку. Теперь же она задумалась. Вполне ясно, что у нее есть какая-то проблема…

Но какая? Почему?

Пойти к врачу так, чтобы мама не узнала, было непросто. Мама, будучи актрисой на вторых ролях в одном московском театре, мечтала о великой славе, отчего старалась засветиться в любом фильме или сериале, куда только удавалось попасть через знакомых. Дочерью она интересовалась весьма формально, сводя родительскую функцию к контролю и бесконечным нудным наставлениям. Понятно, что душевной близости у Яны с матерью не было и откровенничать с родительницей она желания не испытывала. Погрузившись в интернет, Яна несколько дней без устали читала о либидо и гормонах, о фригидности и генах. Ко многим статьям прилагались рекомендации, и она начала им следовать неукоснительно. Витамины, минералы, биодобавки – целая армия цветных баночек разместилась в коробке из-под кроссовок в укромном местечке под ее кроватью: хоть мама не слишком интересовалась делами дочери, кроме вечных «куда пошла – когда придешь?», Яна предпочла избежать лишних разговоров.

Все эти средства значительно улучшили ее «витальные силы», как выразился автор одной статьи в интернете. Спустя два года усердного приема биодобавок Яна стала женственней, мягче, ее движения – менее резкими, походка – летящей. Однако на ее либидо биодобавки не подействовали. Желание близости с противоположным полом в ней так и не пробудилось.

Став совершеннолетней, Яна могла сама решать, к кому обратиться за помощью, и маме можно было не объяснять зачем. И она отправилась на прием к сексологу.

Врач выслушала, изучила ее список биодобавок, покивала головой, похвалила. Потом принялась расспрашивать.

Не были ли диагностированы Яне психические, эндокринные и другие заболевания?

– Не были.

Как Яну воспитывали в детстве? Строгости, наказания? Может, били?

– Не били.

Не внушал ли ей кто-нибудь мысль, что секс – это грех или грязь? Возможно, влияние религии?

– Не внушал.

Пережила ли Яна насилие? Некомпетентность или грубость сексуального партнера?