Чтение онлайн

Заявление Ручини привело в замешательство доктора Гермуса и Шерим-Пашу. Они смотрели на своего сообщника, как смотрят на смельчака, приготовляющегося перейти пропасть по стальной проволоке. В то же время они знали, что Ручини был слишком опытным игроком, чтобы скомпрометировать себя с опасной женщиной. Но соотечественница противника, посвященная в самые секретные замыслы, — это переходило всякие границы благоразумия, это означало бравировать осторожностью. Поза двух друзей разозлила Ручини, и стуча по столу кулаком, он нетерпеливо проговорил:

— Господа, ваше коммерческое предприятие подвергнется не большему риску, чем мое собственное существование, вверенное леди Диане. Я призываю в свидетели патера де Сала.

Иезуит проговорил:

— Я уже выразил свое полное доверие леди Уайнхем и готов повторить это в любом месте и при любых обстоятельствах.

Доктор Гермус вторично поклонился леди Диане и сказал:

— Уверения моих друзей победили мое беспокойство, леди Уайнхем. Осмелюсь осведомиться, как вы думаете помочь делу Ручини, а, следовательно, и нашему?

Леди Диана, втайне забавляясь, наблюдала за игрой физиономии доктора Гермуса. Потушив папиросу, она ответила с иронической улыбкой, оживлявшей ее прелестный рот:

— Как я думаю помочь вам? Очень просто, я отправляюсь в Египет.

Шерим-Паша вежливо заметил:

— Въезд туристам будет запрещен вследствие блокады берегов Средиземного моря… Вы рассчитываете получить в Лондоне особый пропуск?.. Сомневаюсь, чтобы War Office согласилась на…

— Я не собираюсь обращаться в министерство… Это длинная история, а время не терпит… Есть у вас способ быстро доставить меня на Мальту?

— Конечно, если вы не боитесь отправиться на рыболовном судне, которое перевезет вас из Сиракуз в Валетту в течение шести часов. Но разрешите узнать цель вашей поездки туда?

— Я хочу получить все необходимые документы за подписью начальника генерального штаба экспедиционного корпуса, — Вы полагаете, что…

— Я уверена.

Доктор Гермус и Шерим-Паша казались довольными. Патер Сала молчал, охваченный воспоминаниями. Он не забыл еще исповеди Дианы в свежем полумраке церкви Иисуса; один Ручини вздрогнул. Решение Дианы было для него новостью, внушало ему тревогу и удивление. Ручини хотелось поскорее остаться с Дианой наедине. Он поднялся первым:

— Я полагаю, что мы договорились. Доктор Гермус снабдит вас инструкциями для этой поездки, и я уверен, что с помощью вашей дипломатии вы добудете необходимое разрешение.

— Я надеюсь.

Леди Диана простилась с хозяевами виллы и вышла с Ручини. Шофер ждал их на некотором расстоянии от дома. Они миновали дома и сады. Ночь была прохладная и светлая, Ручини и Диана шли, не торопясь.

— У кого ты думаешь просить этот пропуск? — вдруг воскликнул Ручини.

— У полковника Бэрроу, заместителя начальника генерального штаба, — спокойно ответила Диана. — Я когда-то встречалась с ним в Лондоне… Самый умный способ, не правда ли? Он будет на Мальте восьмого октября. Нужно воспользоваться этим.

— Ясно…

Ручини сделал несколько шагов и вдруг остановился.

— И для получения этой милости ты думаешь обратиться именно к полковнику Бэрроу?

Металлический звук дорогого голоса отозвался в сердце леди Дианы.

— Ну, конечно. Это знакомый моего покойного мужа, и он не откажет мне в подписи.

Искренность леди Дианы была так очевидна, что Ручини казался убежденным. Маленькая белая ручка ласково прижалась к большой, и хрупкое тело под распахнутым горностаевым манто приблизилось, искушая его.

— Ревнивец, — прошептала леди Диана. Ручини нетерпеливо пожал плечами.

— Милый, ведь это единственный способ проникнуть скорее в Египет. Я хочу добиться этого какой бы то ни было ценой, чтобы помочь тебе. Ты слышишь меня? Я пойду на все, но помогу тебе.

Ручини схватил ее в объятия:

— Нет, нет, не говори так. Не на все. Я запрещаю тебе это. Ты понимаешь меня? Я жду твоей помощи, но не ценой женской чести, этого я никогда не допущу.

— Безумец! Разве подобная услуга угрожает моей женской чести?

— Берегись!

— Дорогой, ты теряешь голову. Предоставь твоему другу, доктору Гермусу, устроить мне быстрый проезд на остров Мальту, и через две недели я буду среди твоих врагов. Возможно, я подвергнусь там опасности, но не по тем причинам, о которых говоришь ты. Ну же, улыбнись и не бойся за меня. Я так же отважна, как и ты. И скорее в дельте Нила произойдет какое-нибудь изменение, чем мы испугаемся чего-нибудь. Поцелуй же меня скорее, моя любовь, поцелуй меня под этим кипарисом, вершина которого покачивается от ночного ветра и как будто благословляет наше объятие.

Леди Диана протянула губы. Ее голова, опушенная белым мехом, откинулась назад, напоминая розовый бутон в благоухающем снежном шербете. Горностай прижался к груди Ручини, и долгий поцелуй отогнал его страхи. Он пил с любимых губ сладкий нектар забвения с золотыми крыльями, которое бесконечно кружится в небе влюбленных.

Среди боевой обстановки броненосца «Кромвель» — мирный темно-красный плюшевый ковер, вокруг стола сидят офицеры, потягивая виски с содовой водой, и спокойно обсуждают свои планы. В медных пепельницах тлеют папиросы. Контр-адмирал сэр Брэдли Уоттербет разговаривает вполголоса с полковником Уатсом, начальником английской воздушной эскадры в Египте, в то время как капитан «Кромвеля» объясняет главному врачу и представителю военного суда экспедиционного корпуса рикошет двенадцатифунтовой гранаты на стальной броне. На правом борту судна, под иллюминаторами, окруженными медными пластинками, генерал Лесли Варрен, начальник генерального штаба, шутит с двумя молодыми артиллерийскими офицерами. Его шутки холодны и жестоки и напоминают тибетского палача, спокойно разрезающего живое тело остро наточенным кинжалом.

У Лесли Варрена стальной взгляд, седые виски и маленькая бородка пепельного цвета. Его поцелуи должны быть шероховаты. Его реплики остры, как жало; он пускает их в ход с неподражаемым искусством и ранит собеседника, не вызывая крови.

«Кромвель» стоит на якоре в порту Валетты, перед крепостью Сан-Анжело, у входа в бухту Калькара. Огни военных кораблей сверкают, освещая ночную мглу.

Стук в дверь. Входит метрдотель, протягивая письмо генералу Варрену. Последний коротко указывает на помощника начальника штаба.

— Служебные бумаги передаются полковнику Бэрроу.

Стюарт настаивает:

— Простите, генерал!.. Это письмо частное и спешное.

Лесли Варрен поворачивает голову и внимательно рассматривает длинный белый конверт, надписанный изящным почерком: женский почерк вместо торжественной формулы: «On His Majesty's service [32] ».

Какой сюрприз на водах Мальты, в девять часов вечера, на борту бронированного крейсера, в двадцать три тысячи тонн. Подпись поражает его еще больше. Маскируя удивление, он читает послание: