Чтение онлайн

По дороге домой Пила спросила:

– Друзилла, а что такое гладиатор?

Друзилла растерянно посмотрела на нее.

– Гладиатор? Боец с мечом.

– Воин?

– Нет, не воин.

– Но почему он борется с мечом? Это ведь делают только воины, солдаты.

– Да, конечно.

– Разве сейчас война? – настойчиво добиралась до истины Пила.

Друзилла рассмеялась.

– Гладиаторы борются не на войне. Они сражаются ради удовольствия.

– Ради удовольствия? А если они поранят друг друга или убьют?

– В этом и состоит их цель. Иначе для чего они нужны?

Пила замолчала, она снова подумала о темно-голубых глазах на светло-бронзовом лице и внезапно почувствовала себя очень странно.

Об играх, организуемых Валериусом, было объявлено с большой помпой с форума задолго до их начала. Понтифик Максимус, верховный жрец Рима, назвал эти игры самым важным событием месяца. Герольды и барабанщики объявили новость даже перед лестницами курии, где собирался сенат. Народ ликовал и встречал сенатора приветственными криками, популярность его в Риме возросла. Игры должны были продолжаться пять дней. Намечались скачки на лошадях в цирке Максимуса, театрализованные выступления греческих поэтов в театре Помпея, процессии в храмах Капитолия и бои гладиаторов в цирке Фламиниуса.

Пока в городе велись приготовления, Ромелия загоняла всех домашних рабов. Для игр ей срочно был нужен новый гардероб, который она хотела выставить напоказ. Игры служили ей не только для развлечения, но и давали легальную возможность показать народу, плебеям или патрициям, роскошь своих нарядов и украшений. На вилле было полным-полно торговцев тканями, портных, обувных дел мастеров, всевозможных уличных продавцов, которые почуяли прибыль. Они уже с утра сидели перед воротами в надежде получить доступ в просторный двор виллы, при этом некоторые пытались подкупить сторожа у дверей.

Ромелии сшили одежду, которая ей не понравилась. Принесли новые ткани, сшили другие наряды. Она посылала Друзиллу шпионить к Флавии, чтобы узнать, какой гардероб та готовит к играм, и превзойти ее в роскоши.

Пила узнала Ромелию с ее худшей стороны, когда та была недовольна, сердита и нервничала. В такие моменты рабам в доме приходилось тяжело, она кричала на них, била их ногой, втыкала в них острые булавки или собственноручно избивала. Даже терпеливой Друзилле бросила в голову тяжелую серебряную миску так, что она упала и на несколько минут потеряла сознание.

Пила начала испытывать страх перед Ромелией. Взрывы гнева возникали у капризной госпожи, как гром среди ясного неба, когда она была недовольна какой-нибудь мелочью. Еще недавно для Пилы было бы немыслимым так покоряться капризам какой-то женщины. Но до ее сознания постепенно дошло, что у нее нет другого выбора, если она хочет остаться в живых.

К счастью для Пилы, сенатор имел уравновешенный характер, и он, должно быть, проявил нечто похожее на сочувствие, когда настоял, чтобы Пила перешла к нему в услужение.

Пока он лежал в саду в тени деревьев, Пила смешивала ему вино и подносила фрукты.

– Садись, – потребовал Валериус и указал на землю рядом.

Пила присела перед ложем.

– Мне нравится вести беседы, пока я отдыхаю, – сказал он. – Ромелия не может принимать в них участие, у нее в голове сейчас совсем другое. Многие из моих рабов образованны и умеют писать, читать греческие драмы или рассказывать смешные истории. Расскажи мне о себе. Каким письмом ты владеешь?

– Никаким, господин. Мы не знаем письма, в отличие от римлян. Есть знаки, которые называются рунами, но они служат для магических целей.

Валериус кивнул.

– Это очень интересно. Хотя вы и дикари, у вас, по меньшей мере, есть ваши боги. Есть ведь они у вас, не так ли?

– Да, у нас есть боги, которых мы почитаем. У нас нет храмов из камня, но есть священные места, где боги присутствуют. Наш верховный бог – Один. Он создал мир и людей. Он ездит на восьминогом жеребце Слейпнире и бросает копье. Тор – бог, машущий молотом, он насылает бури и гром, он очень сильный и могучий, крестьяне и любят, и боятся его, однако войны ведет и мечет молнии Циу.

– Ваши боги похожи на вас, – заметил наблюдательный Валериус. – Они отражают беспокойство германцев, непостоянство, жажду походов, быстро возникающий гнев, мрачный нрав, склонность к мистическим предсказаниям. Вы – другие, чем мы, римляне, вы не обладаете искусством жить, любить и радоваться прекрасным вещам. Но и можете предложить нечто прекрасное. Красивых девушек, как тебя, например. Как только мужчина может смотреть на тебя и не желать тебя?

Он рассмеялся.

Пила вздрогнула. После того как Друзилла прямо сказала ей, что Валериус наверняка пожелает ее, она с боязнью ждала момента, когда он овладеет ею. Однако Валериус не торопился. Беседы с Пилой, казалось, доставляли ему удовольствие. Раз за разом девушка доверяла ему все больше, хотя и держалась настороже. Ей было приятно поговорить с кем-либо о своих родных богах. У нее не было никого, с кем она могла бы обменяться своими мыслями и чувствами. Римляне ее все равно не поняли бы, слишком разными были их представления о жизни.

– Жаль, что вы, германцы, не почитаете ваших богов в храмах. Я бы выступил в сенате за то, чтобы для рабов-германцев построили храм, где они могли бы молиться своим богам.

Глаза у Пилы округлились.

– Ты сделал бы это, господин? – спросила она. В тот же момент она испугалась. Разве Друзилла не внушала ей, что ей нельзя задавать вопросов. Однако Валериус не нашел в этом ничего предосудительного.

– Да, я сделал бы это, и я не имею ничего против того, чтобы ты почитала своих богов. Ты им тоже приносишь жертвы животными? Или даже людьми?

– Нет, господин, это задача мудрых женщин, предсказательниц. Я лишь крестьянская дочь, но я молюсь богам, и иногда у меня бывает второе лицо.

– О, и твоего первого лица для меня вполне достаточно. У тебя очень красивые голубые глаза. Я думаю, что почти у всех твоих родичей голубые глаза. Связано ли это как-то с вашими богами?

– Я не знаю, господин. Я еще об этом не думала.

– Ну, тогда подумай. Меня радует твоя красота, неважно, кому ты за это должна быть благодарной. Налей мне еще вина.

Пила наклонилась, чтобы наполнить кубок Валериуса, он заглянул в вырез ее платья. Белые полные груди девушки восхитили его чувство эстета.

Он вытащил серебряную монетку из кожаного мешочка, всегда находившегося у него под одеждой, и бросил ее в вырез платья Пилы. К его радости, монетка застряла у нее между грудей.

– Это чудесная игра, прекрасная Пила, ты можешь оставить себе монету. Каждая монета, которая не упадет, может остаться у тебя.

Пила стыдливо наклонила голову.

– Благодарю, господин, – пробормотала она. Появилась Ромелия и нервно опустилась на второе ложе. Пила тут же отошла.