Чтение онлайн

– Хорошо.

– Тогда подпишите ещё одну бумагу, что вы подтверждаете, что вашей дочери не было на этом самолёте.

Мама подписала.

Она ждала. Честно ждала и держалась. Хотя её состояние становилось всё хуже. И вот в один прекрасный день появилось чувство предвкушения чего-то. В тот день к ней пришёл молодой человек с письмом. Он сказал, что не может ничего рассказать, но передал письмо.

Прочитав письмо, написанное на шкуре животного, мама испытала облегчение. Но после этого состояние её ухудшилось. Она оставила соседке ключи от квартиры и попросила приглядывать за цветами до моего возвращения. А сама без документов вышла на улицу в другом районе и вызвала скорую. Там она и скончалась. Что было дальше, мама не знала.

– Ты только, если домой надумаешь вернуться, живи без документов или подпольно сделай на другое имя, - распереживалась мама.

Я вздохнула. Неужели, пути назад нет? Я не хочу к тёмным, и на Венеру не хочу больше.

– Ты не спрашиваешь, как я живу, - сказала вместо этого.

– Я знаю. Иногда тебя навещаю. В тот день, когда ты узнала о моей смерти, я была рядом, - сказала она. Значит, мне не показалось. Мама же продолжила: - Рада за тебя, доченька. Надеюсь, твой супруг сможет тебя и вашего малыша защитить.

– И что ты думаешь по поводу супруга?
– спросила маму. Всё же не познакомила их. А ей виднее, тем более сейчас. И хоть мнения своего я менять не собиралась, раз уж вышла за него замуж на всю жизнь, но хотя бы знать, чего ждать.

– Ты - его лучик света в тёмном царстве. Без тебя он будет тёмным, как и раньше.

– И куда нам теперь?

– Венушка, - так ласково называла лишь только она.
– Это должно быть ваше решение. Совместное. Знай только, что мы всегда тебя и твоих детей поддержим.

– А наши дети? Они унаследуют от отца его тёмную сторону?

– Миилаая, тёомныые и свеэтлыые из одноого теэста выылеэплеэны. Лиишь дууши у ниих раазныые. А воот дууша каакаая, чаасто заавиисиит от тоого, где гаалаактиика наахоодиится, - заговорил хозяин заведения, положив руки на плечи жены.
– Иизвиини, жеэна уже еэдва деэржиится. Проощаайся с маатуушкоой.

Мы обнялись. Хотелось так много сказать маме.

– Я люблю тебя, - прошептала ей на ухо.

– И я тебя. А если поговорить захочешь, можешь во сне позвать меня. Пока на перерождение не пошла, буду приходить.

– А как переродишься?

– Если не забуду тебя, то приду, как сны наши совпадут. Сообщу радостную весть. Береги себя и сына.

Глаза женщины закрылись, руки обвисли. Ушла мама. А светлой женщине этой плохо стало. Побледнела, тяжко дышит. И всё из-за долгого сеанса.

– Чем я могу помочь вашей жене?
– спросила у хозяина харчевни. Встретилась с его серыми глазами.

– Уулыыбка - луучшаая нааграада. Жеене приияатно прииноосиить раадоость люудяам.

Вот как заставить себя улыбнуться, когда на душе волки воют? Да, я рада предоставленной возможности поговорить с мамой, но прощание заставляет грустить.

Искренне поблагодарив женщину и её семью, я не знала, о чём разговаривать с этими людьми. Да, они - светлые, и вроде бы мы одного поля-ягоды, раз тела у нас одинаковые, а душа у меня светлая. Но как спросить незнакомого человека о чём-то. А ещё обида засела глубоко внутри. Они меня бросили там, на Венере. Я хотела с ними поговорить, но они разговаривать отказались.

Может, не конкретно эти люди, но всё же.

– Вы можете сказать, что меня ждёт?
– спросила я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Мииль, - обратился хозяин заведения к мальчику.
– Видишь её будущее?

Мальчик засветился, а мне святого напомнил. У них ведь тоже такое сияние рисуют. Пусть не всё тело светится, как сейчас у Мииля, но в спокойном состоянии у них волосы светятся. И тут обратила внимание на свои руки. Они немного светились.

– Теебе не нуужно ниичеэго меэняать. Твооя коожа заащиищааеэт в люубыых ууслоовиияах. И ваашеэму сыыну - тооже.

– Но я не могу находиться без скафандра вот у вас, например.

– Моожеэшь, проосто не уумеэеэшь поользоовааться. Нуужно наауучииться.

– Вы мне поможете?
– с надеждой спросила я.

– Мииль проовоодиит теебя к свооеэму отцу. Он наауучиит, - сказал хозяин.

Я встала со своего месте. Поблагодарила ещё раз этих людей и отправилась на выход вместе с Миилем.

Мы шли, я разглядывала дома, вывески.

– Мииль, а что здесь написано? Я могу это читать?

– Моожеешь, еэсли заахоочеэшь. Тоолько наадо мыыслиить ообраазаами.

– А как?

– Ээтоого я поодскаазаать не смоогу. Ууже мноого поодскаазаали теэбе.

– Но тебя ведь учили, почему меня нельзя научить?

– Мне дааваали поодскаазки. До всеего наадо доохоодиить свооиим раазуумоом. Иинааче не раазвиивааеэшься.

– Мииль. А моой мууж? Оон тооже моожеэт раазвиить споосообноости? И заащииту своою?

– Да. Но мыыслиить приидёотся по-друугому. У неего неет соовмеестноой веэсти преедкоов. Внуутреэннеэго гоолооса.

– А чуутьё? А я моогу поодскаазаать еэму?

– Тоолько поодскаазаать.

Нда. То есть учить кого-то нельзя?

– Уучииться нуужно. Уучиить сеебя, - будто прочитав мои мысли сказал Мииль.

Мииль провёл меня по городу. Уже вечерело. Воздух наполнился озоном, хотя в свете заходящего солнышка облаков видно не было. Это сколько времени прошло, пока я общалась с мамой? А показалось, что только свиделись и уже всё. Я много всего спрашивала, но со мной неохотно делились информацией. Единственное, что удалось узнать, что тот храм на площади содержит внутри столб. Кристалл накапливает солнечный свет, и как-то это всё замыкается, снабжая город электричеством в тёмное время суток. А вот по поводу солнца ничего вразумительного мне не сказал Мииль. Солнце - это не солнце, а звезда. Как хочешь, так и понимай.

С отцом Мииля встретились, как обошли весь город, я просто любовалась красотами, стараясь запомнить как можно больше. Например, надписи на незнакомом языке, архитектуру зданий, расположение улочек. Почему-то казалось всё важным. А когда совсем стемнело, город вспыхнул разноцветными красками. Вывески, мостовые и даже сами стены зданий слабо, но светились. А ещё мимо проносились дети на велосипедах или роликах. Казалось, город наполнился жизнью. Их волосы мелькали точно сверкающие вихри.

А потом мы встретили их.